В ловушке времени

Вы и не представляете, до чего это чудесно — вернуться назад! Кстати, привет вам от моего деда по матери.

— От твоего деда? — удивленно переспросил Йонатан и принялся вычислять. — Так это же… Тамлин, ночной демон, которого забрали черные ангелы!

— Вот именно! Он сидел позади меня на волке, когда мы спасались бегством от Тенгеля Злого. Хотя я его никогда и не видел, я понял, что это он.

Доктор Сёренсен закрыл лицо руками и застонал. Он вконец запутался в этих родственных связях!

14

Легкомысленная вылазка Тувы и Натаниеля в мир духов все же имела и положительный результат: в головоломке, которую представляло собой происхождение Людей Льда, прибавилось несколько новых звеньев. Теперь они знали, откуда был родом отец Тенгеля Злого и как примерно складывались первые года жизни Тенгеля.

Но им по-прежнему не доставало еще многих и многих звеньев.

Эту зиму большинство Людей Льда провели в глубокой тревоге.

И не только из-за рассказов Натаниеля о том, что Тенгель Злой нарастил свою силу в последние годы спячки, — у них были и другие причины для беспокойства.

Отмеченные проклятием и избранные пытались преодолеть внутренний страх, прочие же ощущали все усиливающееся вмешательство со стороны предков. Не то чтобы они что-то видели, но они чувствовали, — за ними наблюдают, о них заботятся, их охраняют. Как будто на самой периферии их существования зашевелилась некая темная сила. Как будто они находятся посреди необъятной равнины, поросшей высокой травой. А по краям ее, — такое у них время от времени появлялось чувство, — бродят крадучись и следят за ними какие-то существа, и описывают круги, намереваясь приблизиться, да только не знают, как лучше на них напасть.

А может, они боялись стражей и хранителей Людей Льда?

Эта зима принесла много страха и опасений.

Винни, которая так и не узнала всей правды о странствиях Тувы сквозь время, была несказанно рада возвращению домой спокойной, покладистой, временами даже послушной дочки. Но, конечно же, от нее не укрылось Тувино беспокойство! Хуже всего было то, что по ночам девочку мучали кошмары, от которых она просыпалась. Тогда Винни прибегала к ней посидеть. И Тува нисколько против этого не возражала.

Винни чувствовала, что ее несчастная, любимая дочь нуждается в ней. С одной стороны, это было приятное чувство, ведь до сих пор ее материнскую заботу постоянно отвергали.

Но ей больно было видеть, как Тува подолгу простаивает перед зеркалом, наблюдать за ее трогательными попытками приукрасить себя. И слышать за стеной ее тихий плач, когда попытки эти кончались ничем. А так оно всякий раз и было.

В такие минуты сердце Винни готово было разорваться от горя.