Жестокие игры в любовь

Неужели он и правда из-за неё остался, не сам по себе? Он же так плохо теперь к ней относится. Точнее, равнодушно. Зачем ему это? Ради чего так подставлять себя, портить отношения со всем классом? Ведь он этим если не убил, то изрядно покалечил свою репутацию, свой авторитет. И всё из-за неё?

Эти мысли так её разволновали, что затем она едва понимала слова учителя. И сердце колотилось часто-часто.

Надо сказать ему спасибо, решила Мика. Подойти после уроков и поблагодарить. Спор спором, но сейчас он её выручил. А если уж совсем откровенно, после такого она готова простить ему тот дурацкий спор… А как сказать об этом, чтобы не выдать Лёшу, она придумает по ходу.

Мика специально задержалась в классе, когда закончился последний урок. Дождалась, пока все выйдут, рассчитывая застать Колесникова одного — обычно он не торопился уходить. Но сейчас Колесников вышел вслед за всеми.

Ну ладно, она могла догнать его в коридоре. Все равно он будет один — с ним же сейчас никто не общается.

Мика спустилась в гардероб, но его и там не оказалось. Вскоре сутолока рассеялась, но Колесников так и не спустился. Мика уже хотела идти домой, но вспомнила, что математичка просила его подойти после уроков. Конечно, туда он и отправился!

Мика торопливо поднялась на третий этаж, буквально взлетела по лестнице, аж дыхание сбилось. Вывернула на всех парах в коридор и почти сразу наткнулась на них — Колесникова и Рогозину. Оба стояли у ближайшего окна, спиной к ней, о чём-то разговаривали. Но заслышав шаги, обернулись. Колесников лишь глянул на неё безразлично и снова отвернулся. Соня же посмотрела с нескрываемым торжеством? Ехидством? Злорадством?

Мика по инерции сделала пару шагов и замерла. Так глупо она себя почувствовала! И главное, пойти-то больше на третьем этаже некуда. Пришлось, заливаясь краской, просто развернуться и отправиться назад.

* * *Мика мчалась из школы домой, мысленно приговаривая: лучше бы в субботу не оставался! Лучше бы не защищал её перед классом! Пусть вон Рогозину защищает…

Что это было — ревность, обида, разочарование или всё вместе — Мика не знала. И копаться в себе не хотела. Её просто это ранило и всё. Причём неожиданно сильно. Так, что и без того невесёлое настроение стало совсем мрачным и подавленным. И ведь умом понимала: в том, что они там стояли вдвоём, ничего ужасного не было. Соня ведь его не трогала за всякие места. Просто стояли болтали.

И всё равно это так сильно её расстроило, что когда Борис Германович позвонил ей и снова завёл песню про переезд к матери, она сорвалась.

— Хватит мне названивать! — прикрикнула она со злостью. — И приезжать сюда не смейте! С мамой я общаться буду, но вы даже близко ко мне не подходите. А не отстанете, скажу бабушке и вообще всем, что вы до меня домогаетесь.