Жестокие игры в любовь

И только когда щёлкнул за спиной замок, отчим произнёс:

— Мамы твоей сейчас нет. Она повела Павлика в поликлинику.

— Я тогда позже зайду, — она повернулась к двери, но ключа в замке не оказалось.

— Да что ты? Она скоро вернётся. Подожди тут…

51

Борис Германович без слов распахнул дверь пошире и отошёл. Она шагнула в прихожую. И только когда щёлкнул за спиной замок, отчим произнёс:

— Мамы твоей сейчас нет. Она повела Павлика в поликлинику.

— Я тогда в другой раз заеду, — она повернулась к двери, но ключа в замке не оказалось.

— Да что ты? Она скоро вернётся. Подожди тут…

— Спасибо, но я всё-таки зайду позже, — стараясь не терять самообладание, произнесла Мика.

Шагнула к двери и выжидающе посмотрела на него, но он и не подумал её выпускать.

Мысли лихорадочно скакали: а что будет, если он не откроет дверь? Если не выпустит её? Что тогда делать? Кричать во всю глотку? Пригрозить? Да нет! Он же не станет на неё набрасываться… Или станет? И где всё-таки мать? Когда вернётся?

У Бориса Германовича странно блестели глаза. Руки он, к счастью, держал в карманах домашних брюк, но видно было, как под тонкой мягкой тканью шевелились его пальцы, словно он там ими перебирал. Неприятно это выглядело.

— Да что ты как неродная? Проходи, Микаэла, располагайся, чайку попьём. Хочешь чаю? Я как раз из командировки вчера приехал. В Китае был. Привёз Шен Пуэр. Пробовала когда-нибудь Шен Пуэр? Лучший чай, поверь… — Он говорил с придыханием, жадно ощупывая её взглядом. — Только попробуй, тебе понравится, обещаю… Сама потом захочешь…

Последние две фразы он и вовсе произнёс таким тоном, словно вовсе не чай имел в виду. Мика еле подавила порыв передёрнуться.

— Ну же, Микаэла…

— Не хочу. Откройте, пожалуйста, дверь.

— А что ты хочешь? Только скажи… Денег? Подарков? Я могу быть очень щедрым. Очень…

Тут он вынул из кармана руку, протянул к ней, провёл кончиками пальцев по щеке. Она шарахнулась от него, скривившись от отвращения.

— Дверь откройте! Сейчас же! — потребовала Мика, брезгливо отирая щёку.

— А я ведь к тебе по-хорошему. А ты грубишь… Нехорошо… — Он сузил глаза, но продолжал улыбаться.

— Немедленно откройте дверь! — занервничав, повысила она голос.

— Ты всегда была строптивая… упрямая… неблагодарная… Дикая козочка… Я всё не пойму, как у такой снулой размазни родилась такая козочка…"

"Мика отступила, коснулась спиной двери, он же приблизился вплотную. Теперь она ощутила, что от его дыхания слегка несло алкоголем. Мика отвернула лицо — лишь бы не чувствовать этот запах.

— Всегда хотелось тебя укротить… Ну, давай же, покажи ещё свой норов! Мне это нравится. Давай, ну! — Он пребольно схватил её за предплечье и развернул к себе.

— Убери руки, старый козёл, — зашипела Мика. — Открывай дверь, или я закричу.