В лапах зверя

Не могу пересилить себя, обиду на то, что она вот так, легко предала меня, подставила. Возможно, она просто не думала о том, в какой опасности я буду по ее вине. Я хочу верить, что она не думала. Не поняла до конца происходящего. И сделала все это из-за злости и недомыслия.

Но от этого почему-то не легче.

Я не желаю ей зла. Но и видеть рядом с собой тоже не хочу.

А больше у меня никого нет в этом городе. Ни одной подруги, которая могла бы поддержать. Только Настя.

— Глупости, — говорит Настя, — знаешь, я себя до сих пор укоряю, что тогда, в торговом, отпустила тебя погулять… Дура. Видела же, что ты не в себе! Как я так? Я бы не простила себе, если б с тобой что-то произошло ужасное…

Ее голос подрагивает от слез, и я торопливо обнимаю ее и пытаюсь переключить на дела насущные:

— Слушай, может, розовые тени?

— Розовые? — всхлипывает Настя, а затем пристально смотрит на меня, оценивая. — Нет, будешь, как кролик. Давай-ка чуть-чуть золота, подчеркнем цвет волос… И скулы. Губы немного…

Она снова вдохновляется и принимается быстро рисовать кистью на моем лице одной ей понятные рисунки.

А я закрываю глаза, полностью отдаваясь ее власти, выдыхаю, стараясь успокоиться. И принять тот факт, что выхожу замуж.

Боже.

Я.

Замуж.

Боже.

Когда я шептала в темноте этой спальни свое “Хорошо” в ответ на предложения Сандра, предложения, не требующие ответа, то как-то не задумывалась, насколько моя жизнь поменяется. Как быстро она понесется!

А вот Сандр, похоже, все предусмотрел.

И буквально на следующий день меня захватила карусель подготовки к свадьбе.

Бесконечные визитеры, дизайнеры, свадебные распорядители, люди, готовые на все, только чтоб поучаствовать в “свадьбе года”, как они это в один голос называли.

Я до такой степени растерялась и перепугалась, что толком ни на что реагировать не могла, только моргала, мычала и мекала.

Осложнялось дело тем, что помощи мне ждать было неоткуда. Вокруг меня были только мужчины. Сильно занятые мужчины.

Ничего в этих вещах не понимающие мужчины.

Сандр был дико занят, как раз шел процесс смены юридических лиц на предприятиях Урала.

Сам Урал через неделю после ареста умер в больнице. Обширный инсульт. Вика находилась в рехабе и, судя по всему, должна будет там пробыть еще очень и очень долго. Ее признали недееспособной, психиатр поставил диагноз “шизофрения”.

Всё имущество семьи Урала было передано семье Симоновых.

Я не знаю, как это оформлено юридически, да и знать не хочу.

Факт в том, что Урала стерли с лица земли, словно и не существовало его.

Отец, выяснив, кто именно стоял за нападениями на него, был дико удивлен. Он предполагал происки конкурентов, рейдерские захваты и прочее. А все оказалось проще и страшнее.