В краю багрового заката

Лаги крыши и потолочные балки второй части цеха ставили уже в темноте, при свете автомобильных фар и мощных светодиодных фонарей, которые держали рыжие сестрички.

Умотались все вдрызг, но глава клана гнал и гнал работу вперед, не желая оставлять на завтра хоть что-то. Закончив сегодня со сборкой каркаса и заливкой бетона, конструкцию можно будет не тревожить до утра воскресенья, пока набирают прочность бетон и клеевые соединения. А там уже можно будет заняться и застилкой крыши досками, и, если повезет, к вечеру понедельника все уже будет готово.

Когда работы наконец были закончены, обессиленные люди медленно расселись возле костра, ощущая ноющую боль во всех мышцах. Хотелось только жрать и спать, в береговом лагере Марина Витальевна уже устала стучать на ужин. Но никто не жаловался; стоило только повернуть голову – и взору представал освещенный светом костра каркас дома, поднятый их собственными руками. Последними к костру подошли Ляля и Лиза, которые отнесли кобыле ведро воды и немного ее приласкали. Не их вина, что сегодня им было совсем не до их новой подруги.

– Так, Петрович, – спросил отставной прапорщик, – какие у нас дальнейшие планы?

– Сейчас, – ответил тот, – ты отвезешь геолога, парней и сестричек в лагерь и привезешь нам ужин. На завтра с утра лесоповал, после обеда праздник солнцестояния – будем отдыхать и веселиться до самого заката. В воскресенье будем распускать на доски то, что напилим завтра, а в понедельник с утра начнем крыть крышу. На этом пока все, дальше пока преждевременно что-то планировать.

– Хорошо, договорились. Только не держи, пожалуйста, и дальше такой темп – загонишь людей.

– Постараюсь, – кивнул учитель, – но, знаешь, гложет меня такое чувство, будто мы куда-то опаздываем и не успеваем. Боюсь я, Викторович, боюсь, а потому и гоню всех настолько быстро, насколько это возможно.

– Предчувствия, Петрович, – сказал тот, – это великое дело. Если они есть, к ним надо прислушаться. Впрочем, мы все поможем тебе чем сможем, невзирая ни на какие трудности.

– Будет день, будет пища, – сказал главный прогрессор, – ты давай езжай, а я пока покараулю.

Для Гуга и его сестер все происходящее было сродни волшебству. И дело тут даже не в чудесных инструментах, позволяющих одному человеку делать работу сотни, дело в том, что в это время люди вообще не представляли, что с окружающим их жестоким миром можно общаться вот так, с позиции силы. Брали то, что он давал им сам в виде готовых пещер, степной и лесной дичи, съедобных кореньев, плодов и ягод, и умирали от голода и холода, когда всего этого не было. Им и в голову не приходило, что можно посадить поле, приручить животных, построить дом, чтобы не ждать милостей от природы, а взять все самим.