В краю багрового заката

Вечером это событие скромно, но со вкусом отметили в береговом лагере, потом легли спать. Завтра предстоял тяжелый день.

На утро весь клан, за исключением Антона Игоревича, Сергея-младшего, Кати и Гуга, вышел на посадку картофеля, которой и занимался целый день, почти до самого заката. Командир на УАЗе подвозил мешки с картошкой, учитель деревянным циркулем с шагом тридцать пять сантиметров вымерял места будущих лунок. Валера работал с лопатой, выкапывая эти самые лунки. Рыжие близняшки, за спиной у которых в особых рюкзачках пищали младенцы, даже не понимая смысла всего этого мероприятия, послушно перегружали корнеплоды из мешков в ведра и подтаскивали Лизе, которая и бросала их в лунки. Идущая следом Ляля поливала лунки водой из лейки, а Марина Витальевна закапывала их тяпкой. И так около шести тысяч раз подряд. Конвейер.

Обед «от Антона Игоревича», как и положено в таких случаях, привезли прямо в поле. Суп из свежих свиных ребер с картошкой и перловкой, и жареная свиная печень. На вечер опять планировался шашлык из свинины.

А дело было так. Утром охотнички, не без приключений, сумели завалить матерую двухсоткилограммовую свинью. Собственно, она их сама атаковала, защищая своих поросят, и даже два арбалетных болта, хоть и убавили ей прыти, не смогли окончательно остановить атакующий порыв хрюшки. Матерая попалась тварь. Спас положение Гуг, повсюду таскавшийся со своим копьем. Уперев его пяткой в землю, он направил в сторону распалившейся свиньи острие из обожженного на огне дерева и громко закричал, отвлекая ее внимание от растерявшейся Кати. Увидев нового врага, свинья чуть довернула, и с разгону сама насадила себя на острие копья, которое пробило ей сердце. Причем удар был так силен, что копье проткнуло ее почти насквозь, и Гугу пришлось рыбкой прыгать в сторону, уходя от щелкающих клыков издыхающего животного. Короче, девушка отделалась легким испугом и слезами, Гуг – несколькими царапинами и ссадинами, полученными от падения в кусты, а Сергей-младший – словесной выволочкой со стороны командира.

Парень потом еще два дня ходил как в воду опущенный, так как Андрей Викторович выразил ему свое неудовольствие в весьма своеобразных армейских выражениях, так что Катю фельдшерица потом отпаивала успокоительными каплями. Зато Гуг ходил героем, щеголяя своими смазанными зеленкой боевыми ранами. Впоследствии Валера с помощью ручной дрели просверлил все четыре свиных клыка самым маленьким сверлом и нанизал их на шнурок. Молодой дикарь потом таскал это украшение с гордостью, будто какой-то орден. Взрослая дикая свинья – это, конечно, не лев, тигр или медведь, но в любом случае не смирное животное вроде лани или косули. В его понимании было так – если есть добытые в бою клыки, их положено носить.