В краю багрового заката

Антон Игоревич, как опытный шашлычник, тут же поставил на мангал новую партию будущего деликатеса. Такое вот получилось спонтанное празднование их высадки на обетованный берег.

Ляля, держа в руках палочку шашлыка, бочком присела на покрывало рядом с Петровичем и легонько чмокнула его губами в щеку.

– Ну, как тебе наше шоу? – тихо спросила она Петровича прямо на ухо.

– Просто замечательно, – тем же способом ответил он ей, – жертв и разрушений нет, все остались в здравом уме и ясной памяти.

Ляля хихикнула и улыбнулась.

– А мы с Лизкой и не планировали никаких жертв и разрушений, – сказала она, – просто хотели показать товар лицом.

– Какова ты лицом, я знал уже давно, – так же с улыбкой ответил ее жених, – но и все остальное тоже оказалось ему под стать. Как всякий нормальный мужчина могу сказать, что ваше шоу не оставило меня равнодушным.

– Спасибо за комплимент, Петрович, – кивнула девушка и наконец вонзила зубы в нежный, истекающий соком свиной шашлык.

Петрович смотрел, как она ест и удивлялся – куда делась та бледная, худющая как веточка, забитая девчонка, которую они подобрали на дороге чуть больше месяца назад. Сейчас рядом с ним сидела округлившая во всех местах, пусть очень молодая, но все же женщина, знающая себе цену и свое место в жизни, и никому не собирающаяся просто так его отдавать.

Доев шашлык, Ляля отложила в сторону палочку, платком аккуратно вытерла подбородок и, сложив перед грудью ладони, уважительно поклонилась автору сего блюда.

– Было очень вкусно, Антон Игоревич, – сказала она, – от всей души благодарю вас за доставленное удовольствие. Если бы не мой будущий муж, то я вас обязательно бы поцеловала.

Бородач был польщен.

– Спасибо, Ляля, – наклонил он голову в ответ, – поцелуи можешь оставить своему мужу, мне достаточно просто твоей благодарности.

Катя, которая покончила со своим шашлыком чуть раньше Лизы, аж побелела от отчаяния при мысли, что ее опять выставили в нехорошем свете, и только тяжелый взгляд Сергея-младшего и толчок локтем под ребра уберегли ее от необдуманных поступков.

– Ляля, – шепнул на ухо своей будущей супруге Сергей Петрович, – прекрати дразнить Катю. Добром это не кончится.

В ответ та молча посмотрела на него невинным взглядом. Ее глаза как бы говорили, что она совсем не виновата, что эта грубиянка в такой замечательный день забыла даже сказать элементарное спасибо.

После шашлыка Антон Викторович извлек из сумки бутылку армянского домашнего коньяка и набулькал в кружки всем, кроме детей, по пятьдесят грамм.

– Ну, товарищи, – сказал он, – не пьянства ради, а токмо пользы для. Так выпьем же за то, чтобы все у нас было хорошо.

Выпили, прислушались к своим ощущениям. Действительно после палочки жирного свиного шашлыка все было хорошо.