Билеты в один конец

Что, чёрт возьми, происходит у него в голове? И почему я на этом всём так зациклилась? У меня есть ребенок, суд на подходе, с мужем непонятно что, а чем я занимаюсь? Гуглю, где Таранов может закончить свою жизнь?

Глаза не отлипают от экрана телефона и нашей переписки. Как параноик, проверяю каждые пять минут – в сети он или нет. И без конца думаю: написать ему или промолчать? И что я спрошу? Как погода в Португалии? А маршрут ты специально выбрал подальше и за границу, чтобы я не смогла добраться? Потому что действительно бы не смогла. По крайней мере с Алисой. Да и в целом. Как достучаться до человека, если он берёт и отгораживается? Или в лоб спросить про дату смерти? А может, предложить к Сколару обратиться, чтобы он высчитал, он вроде в эту чепуху верит.

И злость пробирает, и отчаяние одновременно. Нехило меня качает на этих качелях. Время до вечера тянется, как улитка, а я так и не решила, писать Таранову или нет. С одной стороны, моя уязвленная гордость диктует свои условия, а с другой – нет у меня сейчас никакой гордости. И какой в ней смысл, если показывать её потом будет некому?

Даже не помню, как до сада дохожу.

– Мам, папа сегодня придёт? – Алиса тянет меня за рукав, когда помогаю ей одеться домой и отвлекаюсь, чтобы достать куртку из шкафа – на улице опять похолодало.

Дочь стоит в розовом платьице с бантами, которые растрепались, хотя я туго заплетала их утром.

– Не знаю, – поправляю ей воротничок. – Скорее всего, нет.

Вспоминаю, что Толя собирался на дачу, а я всё же ответила ему категоричным «нет».

– Но он обещал! – Алиса надувает губы.

– Обещания иногда не сбываются, – шепчу больше для себя. – Пойдем, солнышко.

Правда, едва мы успеваем выйти, как Толя появляется на пути.

– Таня! Алиса! – выкрикивает он, направляясь к нам. В руках – пакет с плюшевой игрушкой. Еще одной. У нас и так их, черт возьми, слишком много. Но спит Алиса всё равно со своим любимым зайцем.

– Ты разве не уехал? – удивляюсь я.

– Хотел увидеть вас, – делает шаг вперед, и меня накрывает запах его одеколона. Он не такой, как у Таранова, резче. И даже сейчас я опять думаю о Владе. – Ну и на дачу я успею. Может, еще раз поужинаем вместе? Алиска…

– Нет, – перебиваю резко. – У нас планы.

– Какие ещё планы? – фальшиво смеётся. – Сидеть в четырёх стенах?

– Мама, мама, ну пожалуйста! – подаёт голос дочь.

– В другой раз.

Толя хватает меня за локоть.

– Я пытаюсь вернуть семью! Алиса тоже этого хочет, а ты…

– Семью? – вырываю руку. – Нет её больше.

– Мам, пап… – пищит Алиса.

Ну вот зачем он так делает? Неужели не понимает, что играть с чувствами ребёнка неправильно? Да и с моими тоже. Чего мне стоит говорить эти «нет» при дочери, держать лицо, когда знаю, что она хочет, чтобы всё было как раньше? Но как раньше – не будет. Это лишь иллюзия.