Билеты в один конец

Выйти с Толей, попросить проводить нас до дома, позлить Влада.

Но к чему?

Я не ревность у него хочу вызвать. Я хочу, чтобы он дал себе время. Нам.

А он настроен категорично.

40 глава

Таня– И что без настроения? – спрашивает Лена. – Вид такой, будто кто-то при смерти, – садится напротив, тоже наливая себе бокал вина. – Еще и пьешь в одиночку, – звонко чокается бокалом о мой. – Поссорилась с начальством?

Делаю глоток и качаю головой.

– А что тогда? – допытывается она.

– Всё сложно.

Нет у меня ни сил, ни желания снова это мусолить. Особенно вслух. И так внутри апокалипсис – пожар на всех этажах сразу.

– Толя учудил что-нибудь?

– Нет. Но попытки расположить к себе не оставляет. Правда, напрасно это всё.

– Значит, Таранов остаётся…

– Угу, – снова делаю глоток. Потом поднимаюсь, выливаю остатки вина в раковину, ополаскиваю бокал. – Я спать.

Когда выхожу из кухни и иду мимо комода, замечаю на нем книгу и останавливаюсь. Название цепляет – «До встречи с тобой». Беру её в руки, пролистываю. Читаю аннотацию, небольшое предисловие – и как током пробивает: молодой, активный мужчина однажды утром вместо офиса оказывается в реанимации. Сломанным, парализованным. Он проходит через депрессию, отторжение, злость, попытки адаптироваться и даже влюблённость. Но всё равно решает умереть. Через эвтаназию.

Отдергиваю руку. Это что? Знаки вселенной – или совпадение? Даже анализировать не берусь. Но почему-то становится холодно внутри. Неужели об этом ещё и пишут книги? И представляют всё не как трагедию, а как какой-то утонченный акт любви. Как будто романтизируют. Кошмар.

– Сегодня соседка с площадки сунула мне эту книгу в руки. На полке на первом этаже частенько оставляют что-то из домашней библиотеки – у нас тут стихийный книжный обмен. Зоя Иосифовна дрожащим голосом сказала, что «равнодушным никого не оставит». Хочешь – почитай. У меня всё равно сейчас нет времени.

– Там герой в конце умирает, – говорю, пролистывая последние страницы и читая их по диагонали.

– Да ладно? – Лена выхватывает книгу из рук, вертит, разглядывает обложку. – А название-то какое милое. Романтичное.

– Ага. Только, походу, он пораньше неё ушёл – и теперь она ждет своего конца и их новой «встречи». Где-то за пределами этого мира. Не буду я это читать.

Потому что в реальности хватает своей истории. И своей боли. И своего – до свидания.

– Хм. Я тоже. Такое чтиво – не для меня. Оставь завтра на полке на первом этаже. Ты раньше моего уйдёшь. Я тоже пас. Не люблю грустные истории."

"Беру книгу. Не для того, чтобы оставить себе. А чтобы подсунуть её Таранову. Пусть почитает. Пусть, может, хоть в литературе поймёт, каково это – быть на той стороне.