Билеты в один конец

Я устраиваюсь у него на груди, слушая, как бешено колотится его сердце и постепенно замедляется. Он лениво гладит мои волосы, целует в макушку и уходит в сон. Через пару минут его объятия слабеют, дыхание становится ровным. Таранов спит, а я лежу рядом, не сомкнув глаз.

Не хочу никуда уходить. Хочу остаться. Причем не на одну ночь, а кажется – навсегда. А еще думаю о том, что каждая проведенная минута с этим мужчиной стоила всех переживаний, которые довелось испытать в последнее время с Толей и нашим непростым расставанием. Все в этой жизни взаимосвязано. И все для чего-то. Теперь отчетливо это понимаю.

Эмоции не утихают, отголоски наслаждения еще вибрируют в каждом нерве. Но мне надо домой, завтра рано вставать, собирать Алису в сад…

Осторожно, чтобы не разбудить Влада, я выскальзываю из его объятий. Одеваюсь и иду на кухню. Во рту пересохло, мне нестерпимо хочется пить.

Не включая большой свет, зажигаю маленький ночник над раковиной. Наливаю себе воды из графина, делаю несколько жадных глотков и иду за оставшейся одеждой, чтобы забрать ее и вызвать такси. В полутьме слегка шатает, я неаккуратно задеваю стопку бумаг, лежавшую на краю стола. Пачка листов с шуршанием слетает на пол, разлетаясь веером. Ноутбук, который был во всех этих бумажках, едва не отправляется следом, но я успеваю его поймать.

– Черт, – ругаюсь я.

Быстро опускаюсь на корточки, пытаясь собрать разбросанные бумаги. Большинство листов – распечатки счетов, ничего интересного. Но один документ выбивается из общей массы: плотный лист с логотипом клиники в углу. Без понятия, чем он привлекает.

Я машинально выпрямляюсь, держа этот лист, подношу его ближе к свету. Текст написан на двух языках. Адрес – швейцарский. А Влад как раз был в этом месте…

Очень плохо лезть в чужое личное пространство, и я так не делаю. Но в глаза бросается фамилия Влада, а напротив – диагноз. Любопытство берет верх. Я читаю строки: «Прогрессирующая форма эпилепсии. Прогноз: неблагоприятный».

Застываю, чувствуя, как холод пробегает по всему телу, и продолжаю читать, что написано ниже: «Частота эпилептических припадков нарастает, медикаментозная терапия неэффективна. Хирургическое лечение не показано».

Буквы двоятся, но я дочитываю последние строки: «Пациент уведомлен о диагнозе. Рассматривается право на эвтаназию. Рекомендовано оформить завещание».

Начинает кружиться голова. В смысле? Какое еще завещание?

Я распахиваю рот, беззвучно хватая воздух – будто получила удар в грудь. Снова перечитываю. А потом еще раз. Сердце ухает и замирает, а после пускается в безумную скачку. Я ищу опору, чтобы не упасть.

– Нет… Нет… – шепчу себе под нос.

Это не может быть правдой. Это ошибка. Так не бывает.