В конце они оба умрут

Не, ты задумайся хорошенько.

Эйми смотрит на Пека, не отрывая взгляда. Перед ней стоит подросток в низко опущенных джинсах, мешковатом свитере, со стрижкой «цезарь» и запекшейся кровью на лице, появившейся там из-за того, что он с ней встречается.

Пек уходит, и Эйми его не останавливает."

"Она не знает, какое место занимает Пек в этом мире серых оттенков.

На самом деле она даже не до конца понимает, где в этом мире ее собственное место.

Матео

04:26

Мне не удается вырваться из собственной клетки.

Я окружил себя незнакомыми людьми – дальше ехать некуда. По большей части они безобидны, и единственное, что тревожит меня, – что я не хочу находиться рядом с теми, кто пьет до потери пульса и в конечном счете уходит в отключку в те ночи, в которые им так повезло жить на свете. Я не был до конца честен с Руфусом, потому что где-то в глубине души чувствую, что вечеринка в поезде метро – вполне себе мой формат. Просто страх разочаровать других и выставить себя идиотом всегда во мне побеждает.

Я очень удивлен, что Руфус пристегивает велосипед к воротам и идет в больницу вслед на мной. Мы подходим к стойке регистратуры, и служащий с красными от усталости глазами улыбается мне, но при этом не спрашивает, как может мне помочь.

– Здравствуйте. Я хотел бы повидаться с отцом. Его зовут Матео Торрес, он сейчас в реанимации. – Я вынимаю из кармана паспорт и подвигаю его по стеклянной стойке в сторону Джареда. Имя написано на бейдже, прикрепленном к небесно-голубой медицинской униформе.

– Боюсь, приемные часы у нас только до девяти вечера.

– Я ненадолго, обещаю.

Я не могу уйти, не попрощавшись с отцом.

– Молодой человек, сегодня не получится, – говорит Джаред, и улыбка его блекнет. – Прием посетителей возобновится в девять. С девяти до девяти. Легко запомнить, да?

– Ясно, – говорю я.

– Он сегодня умрет, – говорит Руфус.

– Ваш папа? – спрашивает Джаред, и странная улыбка человека, находящегося на посту в четыре часа утра, наконец покидает его лицо.

– Нет. – Руфус хватает меня за плечо и крепко его сжимает. – Он умирает. Окажите парню услугу и пропустите его наверх, пусть он попрощается с отцом.

Джареду, кажется, не слишком по душе тон, с которым это говорится, да я и сам от него не в восторге, но кто знает, где бы я был, если бы Руфус за меня не заступился. Точнее, я-то знаю. Я был бы за воротами больницы. Наверное, поплакал бы, а потом заныкался куда-нибудь подальше, чтобы дождаться девяти утра. Блин, да я скорее всего вообще еще сидел бы дома, играл в компьютерные игры или пытался уговорить себя выйти из квартиры.

– Ваш отец в коме, – говорит Джаред, поднимая взгляд от экрана компьютера.

Руфус округляет глаза, будто эта информация застала его врасплох.

– Ого. Ты знал?

– Знал.