В конце они оба умрут

Он классный мужик, правда выглядит диковато из-за проплешин на голове, потому что сам себя подстригает, дабы сэкономить пару баксов. Чистый идиотизм, ведь Тэго у нас настоящий гений-парикмахер. Я сейчас не шучу. Тэго делает лучшие фейды[3] в городе. Этому чертяке точно нужно однажды открыть свой барбершоп и забить на амбиции стать великим сценаристом. Правда, Фрэнсис для фейда уже слишком седой.

Дженн Лори вытирает глаза воротом старой футболки с логотипом своей альма-матер и снова надевает очки. Она сидит на краешке стула, как всегда, когда мы смотрим один из любимых ужастиков Тэго, и точно так же, как в такие моменты, встает, но не потому что увидела, как разлетаются кишки. Она обнимает меня, плачет мне в плечо, и это первое мое объятие после звонка Отдела Смерти. Я не хочу ее отпускать, но нельзя сейчас стоять на месте. Дженн остается рядом со мной, а я пялюсь в пол."

"– Ну что, одним ртом меньше? – Никто не смеется. Я пожимаю плечами. Понятия не имею, как себя вести. В школе не учат искусству брать себя в руки перед лицом смерти, особенно когда тебе семнадцать лет и ты здоров. Хватит уже серьезности, я хочу, чтобы они посмеялись. – Камень, ножницы, бумага? Кто со мной?

Я ударяю кулаком по ладони, показываю «ножницы», но никто не присоединяется к игре. Я переигрываю, на этот раз показывая «камень», – но эффект прежний.

– Ну же, ребята. – Еще одна попытка, и Малкольм отвечает на мои «ножницы» «бумагой». В следующую минуту мы играем еще несколько раундов. Фрэнсиса и Дженн Лори побить легко. Я предлагаю сыграть Тэго, и «камень» бьет «ножницы».

– Переигрывайте, – велит Малкольм. – Тэго в последний момент поменял «бумагу» на «камень».

– Чувак, как можно? Думаешь, я стану обманывать Руфа в такой день? – качает головой Тэго.

Я по-дружески пихаю Тэго в плечо.

– Конечно, ты та еще скотина.

Раздается звонок.

Я мчусь к двери, и сердце бешено стучит. Открываю. Лицо у Эйми так раскраснелось, что теперь громадное родимое пятно на ее щеке едва различимо.

– Ты издеваешься? – спрашивает она.

Я мотаю головой.

– Могу показать тебе звонок во входящих на телефоне.

– Я не про твой Последний день, – говорит Эйми. – А про это. – Она отходит в сторону и машет рукой вниз, к основанию лестницы. На Пека и его изуродованное лицо. На Пека, которому я совсем недавно сказал, что не хочу его видеть до конца своих дней.

Матео

02:02

Не знаю, сколько пользователей «Последнего друга» активны сейчас в мире, но только в Нью-Йорке онлайн сорок два человека. Я просматриваю их ники и чувствую себя почти как в первый день занятий в школе. Я волнуюсь, не зная, с чего начать, – но тут мне приходит сообщение.

В моих входящих появляется ярко-голубой конверт, он пульсирует и светится, ожидая, что его откроют.