В Коктебеле никто не торопится

 – С балкона, который располагался на первом этаже практически рядышком с лестницей на ресепшен, сквозь ночную тьму ей улыбался Никита, и у Полины даже ноги ослабли от острого облегчения. – Ты чего шухер поднимаешь, Пони? Случилось что?

– Никита, мне нужна твоя помощь, – быстро ответила Полина, подходя к самому балкону. – Я не могу идти домой, понимаешь?

– С мамой, что ли, поссорилась?

– Нет. – Она опасливо посмотрела в сторону «Подзаборников», где в свете фонаря была видна голова сопровождавшего ее соглядатая.

– Так, щас разберемся, поднимайся вон там. Моя дверь первая справа, – сказал Никита, и она послушно потрусила в сторону лестницы.

– Никита, мне нужно у тебя переночевать, – зайдя в комнату, быстро сказала она и зажмурилась, чтобы не видеть смешинок в его глазах. – Ты, пожалуйста, не подумай ничего такого.

– Уже подумал, – перебил он ее.

– Никита, мне не до смеха. – Она судорожно сглотнула и сжала руки в кулаки. – Похоже, я вляпалась в какую-то нехорошую историю. И теперь… В общем, за мной следят.

Смешинки в глазах сменились недоверием, потом выражение лица писателя стало серьезным. Он два раза повернул ключ в замке своей двери, быстрыми шагами пересек комнату и запер балконную дверь, задернул плотную штору, щелкнул кнопкой чайника и, усадив Полину на широкую кровать, при виде которой она невольно покраснела, деловито сказал:

– Рассказывай.

Глава 8

Необычное свидание

«Если бы жизнь была предсказуемой, она перестала бы быть жизнью и потеряла вкус».

Элеонора РузвельтК концу короткого рассказа Полине стало вдруг так страшно, что она не выдержала и горько расплакалась. Задумчивый Никита, до этого не прерывающий горячечного потока ее слов, сходил в ванную и по-прежнему молча протянул упаковку бумажных носовых платков. Полина трубно высморкалась и с благодарностью посмотрела на него.

– Вот смотрю я на тебя и думаю: вроде на идиотку ты не похожа, – задумчиво начал он, – а поступки совершаешь один глупее другого. Ну, как ты могла, найдя телефон, потащиться к этой неведомой художнице, вместо того чтобы отнести его в полицию, уж коли ты поняла, что это телефон погибшего на пляже? Кстати, я так и не понял, с чего ты это взяла.

– Я же тебе говорю: он назвал меня ее именем, а потом в телефоне я нашла это имя, а на экране – ее фотографию. Как-то у меня в голове все одно к одному и сложилось.

– Сложилось у нее, – буркнул Никита. – Уму непостижимо. Утаить от следствия улику! А если бы он неопознанным остался?"

"– Но не остался же! Его паспорт в полицию подкинули. Ты же можешь это проверить. И если выяснится, что художница в этом мне не наврала, значит, и во всем остальном она тоже сказала правду.

– Какую правду? Она же вообще ничего тебе не сказала.