В Коктебеле никто не торопится

Закончила когда-то кооперативный техникум да победила на городском конкурсе красоты. Там Шмаков ее и нашел. Она уже давно с ним отирается, лет восемь.

– Не завидую я ее жизни, – горько сказала Полина. – При такой внешности и настолько не самореализоваться в жизни. Сидеть наложницей у плюгавого бандита. Тьфу!

– Вспоминается «Место встречи изменить нельзя», – засмеялся вдруг Андрей. – Помните, там Шарапов говорит про гнилую сущность Ручечника, который себе в напарницы только красивых женщин выбирает. Мол, красивая могла бы составить счастье какому-нибудь приличному человеку, ученому, академику, а тут…

– Так и есть, – запальчиво воскликнула Полина, и Андрей согласно поднял руки вверх, сдаюсь, мол, не спорю.

– Все, други, вы как хотите, а я побежал. Нам на самолет скоро, – сказал он. – Будете у нас в Сибири, заезжайте в гости. Я вам такую охоту устрою, такую рыбалку, такими грибами-ягодами накормлю, что пальчики оближете.

– Бывай, Андрюха, – ответил Никита и крепко пожал протянутую ему руку. – И да, спасибо тебе, что подсобил.

– Да не за что, – широко улыбнулся он. – Полина, счастья тебе. Оля, больше не теряйся, хорошо?

– О-о-шо, – сказала Оля, и Полина скорее почувствовала, чем увидела, что у сестренки, как и у нее самой, ком в горле.

– Счастливо, Андрей, – сказала она чуть хриплым из-за этого кома голосом. – Ты хороший. Береги себя в своей трудной работе.

– Ну что. Нам тоже, пожалуй, пора, – сказал Никита, когда за Андреем с мягким стуком захлопнулась дверь коттеджа. – Лара, справишься одна до отъезда?

– Со мной Люда, – тихо ответила его сестра и кивнула на подругу, – обещала пожить пока. А потом приеду. Ты не волнуйся за меня, Кит. Со мной все хорошо будет. Я теперь это точно знаю.

– Что ж хорошего одной, – вполголоса сказала Мария Сергеевна. – Я, девочка, это на себе испытала. Ни через сорок дней легче не становится, ни через год. Долго твой Тема еще будет в дверях стоять. Зайдешь в дом и кажется, что он сейчас из соседней комнаты выйдет.

Полина посмотрела на маму, понимая, что та говорит об отце, и снова судорожно сглотнула. Мама не забыла и не привыкла."

"– Я знаю, – согласилась Лариса. – Конечно, Мария Сергеевна, я никогда Тему не забуду и вряд ли когда-нибудь смирюсь, что его больше нет. В одном вы только не правы. Вы не одна, у вас вон какие дочери замечательные. И я не буду одна. Я ребенка жду.

– Что-о-о? – взревел Никита и одним прыжком преодолел разделяющее их пространство комнаты. – Ларка, ты что? Ты почему мне ничего не говорила?

– Да я и сама не была уверена. Я даже Теме не успела сказать. Я только заподозрила, что это может быть возможным, и тут, – она тяжело задышала, но справилась со слезами, – тут это все и случилось.

– А к врачу? Тебе же надо к врачу.