В Коктебеле никто не торопится

Что его теперь на Кара-Даг ни за какие коврижки не затянешь.

– Ирина Михайловна, то есть он у вас остановился, – уточнил Никита.

– Конечно, у меня! Где ж еще? Не в гостиницах же деньги оставлять, когда я ему, почитай, родня. Лидия Васильевна-то моей матери двоюродной теткой приходилась, так что родственники мы с Костиком.

– И он частенько к вам ездит?

– Не каждый год, конечно. – Ирина Михайловна призадумалась на мгновение. – В юности частенько бывал, да. Потом Турции с Египтами пооткрывали, заморский-то берег слаще казался, так что не было его тут, лет десять не было. А в этом году позвонил, что хочет приехать. Спросил, не против ли я. А я что ж против буду? Нет, конечно!

– А сейчас-то он дома?

– Так уехал он. – Ирина Михайловна с изумлением посмотрела на своих незваных гостей, а потом начала ловко и споро вынимать шумовкой сварившиеся початки и складывать их в стоящую перед ней корзину, ту самую, с которой она ходила по пляжу.

– Как уехал? – тупо спросила Полина. – Он же утром на пляже был. Нам мама сказала.

– Так утром был. – Ирина Михайловна поднатужилась и вылила кипяток из кастрюли под ближайший куст. Полина пожалела несчастное растение, но тут торговка вернулась к разговору: – Собрал вещички поутру. Покормила завтраком я его, а затем он сказал, что искупаться сбегает, а потом поедет. Мы и попрощались сразу, чтобы ему меня не ждать.

– А вы уверены? В том, что он уехал?

– Так, конечно, уверена! Я пришла, покликала его. Дома никого. Вещи он еще с утра в машину сложил, а машины тоже нет, она перед воротами у него стояла. Уехал. Точно вам говорю!

– А телефон его у вас есть? Можно ему позвонить? – огорченно спросила Полина, понимая, что их версия рассыпается прямо на глазах. Раз Костик уехал, значит, Оля никак не могла быть сейчас с ним. Не мог же он захватить ее с собой в Москву, в самом-то деле?! Это же она была в него влюблена, а он в нее – ни капельки.

– Да зачем же мне его телефон, – рассмеялась Ирина Михайловна. Ее смех треснувшим колокольчиком проскрипел над маленьким двором и замер под желтеющими уже кронами деревьев. – Он мне позвонит, я отвечу. А мне от него ничего ж не надо. В Москву я не езжу, а без дела чего звонить?

Расстроенная Полина и задумчивый Никита попрощались с торговкой, которая вместе с ними вышла за ворота, подхватила свою корзину и тяжелыми шагами побрела в сторону пляжа. Незваные гости ее больше не интересовали.

– Не мог же он взять ее с собой, – неуверенно сказала Полина. – Это же чушь!

– Чушь, – согласился Никита. – Однако он во время купания мог сказать ей, что сейчас уезжает, а она, расстроившись, придумала что-то и услала маму на рынок.

– Что она могла придумать? – выкрикнула Полина.

– Не знаю. Ты же сама говоришь, что соображает она хорошо.