В Коктебеле никто не торопится

Я за грибами, знаешь, как езжу? Загоняю «уазик» отцовский в лес, откидываю заднюю дверь, расстилаю там брезент и засыпаю грибами до самого верха. Если за белыми, значит, белых целая машина, если за груздями, значит, груздей. У меня дома ларь холодильный стоит, на сорок литров. Вот мы с женой, – он кивнул в сторону своей молчаливой супруги, которая за весь отпуск, казалось, не сказала ни слова, – их по двое суток чистим, по пакетам раскладываем и замораживаем. Прошлой зимой знакомые спросили, нет ли грибов, так я наторговал на восемь тысяч сразу. В этом году тоже насобирали, сейчас бы еще походить, так мы вот тут. На море. Но ничего, через пару дней домой улетать, глядишь, застанем еще и грузди, и рыжики.

– Хозяйственный ты мужик, как я погляжу, – улыбнулся Никита."

"– А то, – отозвался Андрей. – Настюшка у нас, – он снова кивнул головой, теперь уже в сторону дочки, – очень пюре уважает. Мы ей каждый день кастрюлю варим. Так что картошкой мы поле засаживаем. Ну, капуста там у нас еще, морковь, свекла, тыква. Огурцы, помидоры, перцы. Вот сейчас приедем, лечо начнем катать, банок сто, не меньше.

– Неужели вы все это за зиму съедаете? – не выдержала Полина.

– Конечно, а как иначе? – Андрей, казалось, удивился ее вопросу. – Мы практически натуральным хозяйством живем. Нам санкции по барабану, у нас вся еда практически своя. Я и на охоту хожу, и рыбалю. Так что мы, пожалуй, кроме молочных продуктов, и не покупаем ничего. А что в этом плохого? Ничего, я считаю. Так, почитай, пол-России живет.

– Вы уже домой, значит, скоро? – зачем-то уточнила Полина.

– Ага, завтра-послезавтра еще тут, а затем ночью домой. Хочется уже на наши просторы, если честно. У меня ведь любимый вид отдыха какой? Сесть на машину, уехать в домик в лесу и там с ружьишком походить, лесным воздухом подышать. Нет его слаще.

Полина смотрела в его воодушевленное, открытое лицо и понимала, что этот человек не может быть преступником. Вот не может, и все тут! Ясный взгляд, речи, которые он вел, даже золотые коронки на верхних зубах – все выдавало в нем чистую цельную искреннюю натуру, не способную на подлость. Перед ней стоял простой мужик, без затей, бесхитростный, который никак не мог оказаться Прыгуном.

– Или он тут ни при чем, или он гениальный актер, или я вообще ничего не понимаю в людях, – пробормотала она.

– Везет тебе, Андрюха, – лениво потянулся на своем лежаке Костик. – Всегда завидовал людям, которые живут в глубинке. У вас там до природы один шаг. А у нас в Москве одни пробки и сплошная круговерть.

– Ты ж на телевидении работаешь, вот уж тебе я точно не завидую, – заметил Андрей.

– Да я не то чтобы на телевидении. Я в рекламе. Хотя телевизионную мы, конечно, тоже делаем, – поправил его Костик, и между мужчинами завязался диалог на тему «их нравов».