Катастрофа в подарок

На фоне элегантной даже в костюме байкерши сестры учительница, одетая в юбку-«монашку», тесный жакет и круглый, делающий её похожей на муравья-дистрофика шлем, выглядела несколько странно. Он усмехнулся, поймав себя на том, что умиляется нелепому виду «анорексички», и попытался определить, куда Илона хочет отвезти его подчинённую.

Этот же вопрос, но вслух, задала сама Сидорова:

— Так куда мы отправляемся?

— Для начала — в тренажёрку. Только не паникуй, а доверься мне. Там, кроме прочего, мы сможем о многом поговорить.

— Но у меня нет формы.

Байкерша кивнула на багажник блестящего пластиком, разбавленного матовостью титана MV Agusta Superveloce 2021. Гордость хозяйки и итальянских производителей собрала возле себя любопытных подростков, вздыхающих от зависти и восторга. Поражающий грацией мотоцикл идеально подходил «пантере».

* * *— Лёва? Езус, Мария и Йозеф! Неужели это ты?

«Дьявол» ещё не успел понять, откуда высокая черноволосая дама в обтягивающей пышный бюст красной майке знает его имя. Как ярко накрашенные губы жгучей брюнетки впились ему в рот, а шея попала в захват крепких ладоней.

Узнавание пришло с поцелуем.

Позабыть можно многое. Имя малышки — эксгибиционистки из песочницы, впервые показавшей «пи-пи» мальчику с высунутым от удивления языком, объяснив, что бледно-розовый «гамбургер в разрезе» — и есть то место, откуда девочки писают.

Простительно запамятовать название предмета, по которому получил первую двойку в школе для одарённых детей. Даже обладателя кулака, впервые выбившего зуб, пусть и молочный.

Но забыть старшую дочь симпатичной горничной родом из жаркой Кубы, подарившую хозяйскому сыну не только первый, с «языком» поцелуй, но и торопливый, среди вёдер и швабр подсобки, сексуальный опыт, — невозможно.

Высокий напор страсти и тяга мощного пылесоса «Керхер», слитые воедино, вобрали язык, дёсны и даже челюсть Иванова в суперопытный рот.

Он ощущал себя пособием для садиста-извращенца, из которого тот с особым усердием выкачивает воздух, представляя, как через рот жертвы кровяными колбасками выползают кишки.

Оторвать Изабель, не выполнившую до конца поставленную перед собой задачу, было невозможно.

Лев чувствовал, как начинают лопаться капилляры и хрустеть челюсть. Он уже приготовился потерять сознание к тому времени, как насильница освободила его губы, позволив гортани наполнить воздухом не только сжавшиеся до размера горошин лёгкие, но и остальные жизненно важные органы.

— Ну как? — знойная красотка заглянула в помутневшие глаза и провела ноготками по вспотевшей груди единственного девственника, попавшегося в её жизни. — Вспомнил черноокую Изю, проказник?

Иванов, с трудом разделив слипшиеся щёки, прошептал:

— Такое забыть невозможно.