Катастрофа в подарок

«Нет худа без добра, но моё поколение выбирало вовсе не пепси…» — подумал Лев, возвращаясь в реальность.

— Ты порвал с Жанной и правильно сделал. — Продолжал говорить Лунгин.

— Я никогда не любил потребительницу дорогих подарков, но почему это волнует тебя?

— Да потому — что когда то буквально был изнасилован ею. — Он передёрнул плечами вспоминая вечер с поступком которым никогда не гордился. — Мне было семнадцать, когда длинноногое юное чудо под предлогом научиться играть на гитаре припёрлось ко мне в гараж с бутылкой виски.

— И?

— Не знаю о чём я думал тогда, наверное о том, как круто быть парнем красивой блондинки. — Олег поморщился, вспомнив послевкусие того вечера. — Виски было выпито до конца, а Жанна испробована на тесном промасленном диванчике.

— Ничего себе… — Искренне удивился Лев. — Так ты первым сыграл на «гитаре» через несколько лет превратившейся в копилку для богатеньких мальчиков?

— Нет, уже в то время она могла меня многому научить, а не наоборот. Девственность Жанна подарила кому-то другому, но могла обвинить меня. — Он запустил руку в светлые волосы рассуждая о том, чем мог закончиться тот урок. — Моё счастье, что её отца через неделю перевели в Новосибирск. Иначе мог оказаться на скамье подсудимых.

— И ты молчал всё это время, как человек чести, — хмыкнул директор, — а Жанна успела что-то шепнуть моей младшей сестре?

— Нет, Ольге, а Илона подслушала.

— А ты сознался? — Лев покачал головой, заранее зная ответ.

Олег кивнул. Он наконец-то открыл правду, почему до сих пор не позвал замуж Илону, помогая понять другу причину ненависти младшей к блондинке. Оказывается, та давно стала доступной и не с кем-нибудь, а с любовью всей жизни сестры. Ах, эта юношеская влюблённость, диктуемая гормонами; ох, это женское коварство…

— Не захотел лгать, ведь люблю её по-настоящему, — закончил повествование Лунгин.

— И ты обрисовал Илоне, как было на самом деле? — директор школы смотрел на друга с искренним изумлением. Порой тот ставил его в тупик своими действиями. Он скривил лицо, мотнул головой и, выругавшись, уточнил:

— Нет, правда? — а после утвердительного кивка автомеханика продолжил: — Ты поступил как последний кретин. Если бы женщины знали хоть сотую часть того, что мы думаем или делаем, они бы не только встречаться с нами не захотели, а перестали смотреть в нашу сторону. — Иванов с искренней убеждённостью продолжал поучать: — Никогда не признавайся в измене, если только не решил расстаться. Для чего? Сам знаешь, что сволочь, и оттого плохо спишь, так зачем устраивать бессонницу любимой? Ты глупый осёл. Мне жаль сестру.

— Почему?

— Осёл или жаль? — усмехнулся гуляка, из которого правду калёным железом не вытащить. — Ты единственный сумел зацепить её сердце.