Катастрофа в подарок

Клаксон «Лэнд-Ровера», возмущённо взвыл, разорвав ночную тишину похлеще любой сирены противовоздушной обороны. Иерихонской трубой возвещая миру о грехопадении очередной «дурочки», затащенной в салон машины сексапильным хозяином.

— Ааа! — следом за ним заорала насмерть перепуганная Наталья.

Пелена вожделения спала с блестевших от возбуждения глаз. Она с ужасом уставилась на полуголого директора, вцепившегося пальцами в её ноги.

Торчащий в полной боевой готовности член вызвал бурю негодования бесстыдством радостного «приветствия».

— Ты что творишь?! — неизвестно, к кому из двух «Ивановых» возмущённо обратилась брюнетка. — Что удумал, подлец?!

— Как «что»? Собираюсь заняться любовью с невестой! — нагло ответили оба: один — словами, другой — нетерпеливым подрагиванием, ещё не понимая, что случился большой облом.

— А она в курсе? — Ничего более разумного в голову Сидоровой не пришло.

— Думаю, да, и даже не против, — отозвался самодовольно ухмыляющийся Лев.

Судя по обильно вымазанной губной помадой смятой рубашке и оголённой шее, он был совершенно прав.

— Слезь с руля. Переполошим всех вокруг. — Директор дёрнул Наташу на себя. — Хватит воевать. Давай объявим мораторий или хотя бы перемирие. Я поступлю по-настоящему «мужественно» и сразу же сдамся.

На этот раз учительница оказалась меж его ног. Рассуждения Льва о войне вызвали в голове другие ассоциации. Упёршийся в живот причиндал «завоевателя» раздражал наглой «стойкостью». Упруго напоминая, на каком краю пропасти можно оказаться, поддавшись обольщению хитроумного агрессора. «Трахнет — и не заметишь…»

— «Кинжал» зачехли! — велела Наталья."

"— Что? — рассмеялся обладатель «оружия» стратегического назначения и попытался поцеловать «противника».

Биологичка увернулась от нападения губ и, подтянув ногу, надавила коленом на любимую жёсткость любого мужчины.

— Штаны, говорю, надевай, пока боеголовку не повредила! — рассвирепела она, отчаянно борясь с желанием поддаться чарам «змея». — Вези меня домой.

Наташа плюхнулась в кресло пассажира, приводя в порядок платье и натягивая на плечи плащ. Взгляд всё ещё борющейся с искушением недотроги упорно смотрел в одну точку — на яблоню. Ей показалось, что крона дерева внезапно покрылась листьями, сквозь густую чёрноту которых сверкали жёлтые глаза, полные разочарования.

— Поздно уже, — словно оправдываясь, проговорила она, — родители будут переживать. — Было непонятно, кому предназначались слова внезапно вспомнившей о послушании дочери.

Иванов нехотя выполнил требуемое, но сделал ещё одну попытку продолжить вечер в нужном ему направлении.

— Ты хоть представляешь, что я вынужден сейчас терпеть? — Он положил подрагивающую ладонь на бедро брюнетки.