Не ждите меня в Монте-Карло

Оставшиеся на борту туристы уже давно перестали лихорадочно фотографировать и просто смотрели вдаль – разнеженные, опьяненные голубизной. Эдуард начал рассуждать о живописи и о своих работах, но тут раздались торопливые шаги, и на собеседников упала грозная тень Лидии.

– Вы не видели Наташу? – вопросила хозяйка тени весьма неласково. – Что-то она разотдыхалась не на шутку. А что вы тут делаете вдвоем?

– Общаемся. Вообще-то мы были втроем, – Эдуард усмехнулся, – но Жанна ушла переодеваться к обеду.

– Предупреждаю, если за столом твоя жена начнет читать стихи, да еще нараспев, как она любит, я не смогу сдержаться.

Вероника немедленно подумала, что Лидия обычно не особо и сдерживается. Сейчас у нее был такой вид, будто само присутствие родственников мужа на этом лайнере было глубочайшим оскорблением лично для нее.

– По-моему, ты придираешься. – У Эдуарда на щеках появились два маленьких алых пятна. Вероника называла их «пятнами злости» – они свидетельствовали о том, что человек достиг точки кипения. Еще секунда – и начнется рукоприкладство.

– Ненавижу стихи за обедом, они мешают пищеварению, – продолжала наседать Лидия.

Эдуард так крепко сжал зубы, что они скрипнули. Дыхание стало шумным и отрывистым. «Ого, да он взрывной парень, – подумала Вероника. – Конечно, эмоции – это топливо для художника, чего удивляться?» Она тихонько придвинулась к Эдуарду, осторожно подняла руку и незаметно для Лидии ущипнула его сзади за локоть. Тот вздрогнул, повернулся и посмотрел на нее с таким изумлением, как будто она только что громко квакнула. Однако щипок подействовал на него отрезвляюще.

– Хорошо, никто не будет читать стихи, – ответил он ровным тоном.

– Ну и ладно, – Лидия по-королевски кивнула и отправилась дальше, разыскивать свою помощницу.

Эдуард и Вероника некоторое время молча смотрели ей вслед.

– Я ощущаю испанский стыд, – наконец сказал Эдуард. – Это когда тебе неловко за кого-то другого. Вот сейчас мне неловко за Лидию.

– Ей реально нравится говорить обидные вещи, – пробормотала Вероника.

Она заметила, что у Эдуарда трепещут ноздри: ему стоило большого труда держать себя в руках. Хороший момент для разговора по душам.

– Да уж. Ее гонором можно уничтожать целые поселки. У моего брата выдержка, как у тибетского монаха.

Было ясно, что злость разрывает сердце Эдуарда на клочки. Вероника хоть и надеялась извлечь из его возмущения пользу, все же совершенно искренне ему сочувствовала.

– Если люди много лет женаты…

– Не так уж и много, – прервал ее Эдуард. – Это второй брак Леонида. До Лидии он был женат на вполне себе заурядной женщине, тоже, кстати, довольно склочной. Жили они не слишком дружно и без сожаления развелись.