В канун Рождества

А что вы ему посоветовали?

— Чтобы он хотя бы на какое-то время уехал в Сазерленд. В Криган, в так называемую «Старую усадьбу». Как-никак, половина ее принадлежит ему, а мой сын Хьюи, который является совладельцем, живет на Барбадосе и, похоже, там и останется.

— Я слышала, дом кому-то сдан. Там кто-то живет.

— Нет. В данный момент он пуст. Его занимала пожилая супружеская пара — Кочрейны, но муж умер, и жена уехала к дочери. Я узнал об этом от нашего бывшего управляющего имением, майора Билликлифа. Он теперь ушел на пенсию, но по-прежнему живет в поместье Корридэйл. Когда Хьюи устроил большую распродажу, он купил коттедж в парке. Я ему позвонил, и мы долго говорили. Он сказал, что дом в хорошем состоянии, может, только стоит немного подкрасить его, но он крепкий и сухой.

— Да. Никакой роскоши, но все необходимое.

Сазерленд. Элфрида представила себе торфяные болота и овец. Далеко, как до луны.

— Это неблизкий путь для Оскара, если он поедет один, — сказала она.

— И в Корридэйле, и в Кригане его знают. Он член семьи, внук своей бабушки, мой племянник. Люди там радушные. Его вспомнят, хотя он и не был там пятьдесят лет.

— Но сможет ли он вырвать себя из привычной среды? Совершить такой резкий поворот? Почему бы ему не вернуться в Лондон, не поселиться где-то рядом с церковью, где он был органистом? Не будет ли это более разумно?

— Это возврат к прошлому. И, я думаю, его будут преследовать воспоминания о девочке.

— А что печальнее всего, он бросил музыку. Как будто умерла его лучшая часть.

— Чем я могу помочь?

— Это вам решать. Быть может, советом. Мягко, не настаивая.

— Я постараюсь, — сказала Элфрида и тут же подумала: но где же мне найти силы?

Они смолкли, печально глядя друг на друга. Тишина была нарушена звуком шагов по гравию. Элфрида подняла голову и увидела Оскара — он проходил мимо длинного окна. И тут же занервничала. Вскочила на ноги.

— Он идет! — прошептала она.

Входная дверь открылась и закрылась. Они ждали. Затем повернулась ручка двери в гостиную, дверь распахнулась, и Оскар остановился на пороге, глядя на них. Он был в вельветовых брюках и толстом теплом свитере в крапинку. Густая седая прядь упала на лоб, и он отвел ее рукой. Она ожидала увидеть его другим: может быть, сломленным происшедшей трагедией. Но разбитое сердце не увидишь, а Оскар умел скрывать свои чувства.

— Элфрида. Я понял, что вы приехали — увидел вашу машину.

Она подошла поздороваться. Он взял ее руки в свои, наклонился и поцеловал в щеку. Губы у него были ледяные. Она посмотрела ему в глаза.

— Дорогой Оскар. Я снова дома.

— Как давно вы здесь?

— Минут пятнадцать. Выехала из Корнуолла сегодня утром. Я зашла в магазин к миссис Дженнингс, и она мне все рассказала. Я ничего не знала. Целый месяц не читала газет.