В канун Рождества

Девочка поняла, что Сэм хочет отделаться от нее, и догадывалась, почему: во-первых, чтобы она не знала, сколько стоит картина, и во-вторых, потому что он еще не купил подарка для нее самой.

Она очень надеялась, что Сэм не купит ей какой-нибудь замысловатый горшок. Интересно, подумала она, уж не Кэрри ли предназначается картина Сэмюела Пеплоу? А, между прочим, на тридцать фунтов можно купить несколько ярдов китайских фонариков!

Немного поторговавшись, Сэм купил картину. Пока ее упаковывали, он вышел из салона и быстро отыскал на другой стороне улицы ювелирный магазин. Его витрина была уставлена серебряными рамками для фотографий и каминными часами с лепниной и завитушками. В магазине был большой выбор сережек, и он купил золотые в виде маргариток. Продавщица положила их в коробочку, а потом завернула в блестящую бумагу. Сэм заплатил, сунул коробочку в карман и вернулся в галерею. Молодой человек отказался принимать у него кредитную карточку, и Сэму пришлось выписать чек.

— На кого? — спросил он.

Сэм, выписывая чек, невольно подумал, что с таким причудливым именем немудрено быть занудой. Тут появилась Люси с коробкой в руках.

— Ты купила гирлянды?

— Да. Целых четыре. Думаю, хватит.

— Наверняка. Мы попросим Рори помочь нам украсить лестницу. — Сэм отдал чек молодому человеку и поднял упакованную и туго завязанную картину. — Большое спасибо.

Тристрам Найтингейл проводил их до двери.

— Приятного Рождества, — сказал он на прощанье.

— И вам того же, — ответил Сэм и, когда они удалились на расстояние, недосягаемое для слуха продавца, добавил: — Среди роз, мистер Найтингейл.

— Его зовут Тристрам Найтингейл. Ну и родители, разве можно так называть младенца! Неудивительно, что ему жизнь не мила.

— Какое странное имя… Хотя, может, он уже привык к нему. Сэм, а для кого картина?

— Для Кэрри. Но ты ей не говори.

— Конечно, не скажу. Наверное, она ужасно дорогая?

— Да, но когда вещи так дорого стоят, это уже не вещи, а выгодное помещение капитала.

— Я думаю, что это очень красивый подарок. Когда Кэрри вернется в Лондон, на Рэнферли-роуд, то сможет повесить ее у себя в гостиной.

— Мне так и хотелось.

— Она будет смотреть на картину, вспоминать Шотландию, Криган и все-все.

— И об этом я тоже подумал.

— А вы когда-нибудь опять встретитесь?

— Не знаю, — Сэм с улыбкой взглянул на Люси, — но надеюсь.

— И я тоже, — и, немного помолчав, Люси добавила: — Хорошее было утро. Спасибо, что взяли меня с собой.

— Спасибо тебе, что поехала со мной. Ты очень мне помогла.

К половине шестого вечера дом был уже полностью готов к праздничному приему.

На входной двери красовался венок из остролиста, а верхние огни ярко высвечивали картонку, прилепленную к двери, с надписью: «Добро пожаловать!».