В канун Рождества

Бармен, не переставая разговаривать, неторопливо обслуживал его и то и дело посматривал в телевизор, прислушиваясь к тому, что там говорят.

Кэрри наблюдала за ними, откинувшись на жесткую спинку стула и вытянув ноги. Этим утром она узнала Сэма с новой стороны. Всего каких-нибудь три-четыре дня назад этот человек ступил на порог их дома. Дурная погода вынудила его остаться, и он без видимых усилий и деланной непринужденности вошел в их разношерстную компанию… Как вошел бы верный, испытанный друг дома.

Кэрри вспомнила, как охотно, не ожидая просьб, брался он за скучные повседневные дела. Таскал огромные корзины с поленьями, загружал углем ведерко, выгуливал Горацио, разделывал жареного фазана и даже потрошил лосося, которого всучил Элфриде торговец, продающий свежую рыбу прямо из своего фургона. Сэм безропотно убирал снег, возил в супермаркете тележки с покупками, пополнял винный погреб Оскара и, наконец, привез рождественскую елку. Более того, ловко установил ее на шаткую деревянную подставку, а также распутал и подключил электрическую елочную гирлянду, с которой всегда столько мороки.

За этот подвиг Оскар был особенно ему благодарен.

Когда Элфрида решила продать картину, Сэм и тут оказал ей неоценимую услугу — неведомо откуда извлек, как кролика из шляпы, сэра Джеймса Эрскин-Эрла. Когда же затея кончилась неудачей и выяснилось, что картина поддельная, Сэм страшно огорчился. Будто в том, что Элфридино сокровище гроша ломаного не стоит, есть и его вина.

Сэм был из тех людей, которых невозможно не полюбить. У них с Оскаром, человеком весьма проницательным, сразу же установились такие близкие, дружеские отношения, будто и не было разницы в возрасте. Если они оставались вдвоем, им всегда было о чем поговорить — Оскару нравилось вспоминать те времена, когда он мальчиком проводил летние месяцы со своей бабушкой в Корридэйле. Он столько всего знал и о здешних жителях, и о самом этом крае, что мог снабдить Сэма множеством самых разнообразных и полезных сведений о месте, где тому предстояло жить и работать.

Оскар откровенно радовался обществу человека, так не похожего на него самого и, тем не менее, сразу к себе располагающего. Он восхищался счастливой карьерой Сэма. Мальчик из Йоркшира, он преуспел в своей профессии, работал в Лондоне и Нью-Йорке, а теперь не побоялся взяться за восстановление фабрики. Оскар еще помнил, какие прочные и ноские твиды сходили с мактаггертовских ткацких станков, и теперь его изумляло все: и грандиозные проекты, составленные компанией «Старрок и Суинфилд», и чудеса современной технологии, и дорогостоящие станки, заказанные в Швейцарии, и планы сбыта высококачественной продукции, и программы переподготовки рабочих и служащих — самого ценного достояния старой фабрики.