В канун Рождества

Зашуршали, заплясали над изгородью ветки дрока. В их жалобный шелест вплеталось журчание ручейка, бегущего по обочине проулка и вниз по склону холма. Похолодало, и Джеффри вошел в дом надеть куртку поплотнее. Серена что-то помешивала на плите, дети за кухонным столом готовили уроки.

— Вот умница, что вспомнил.

— Вернусь через пять минут.

— Может, Элфрида как раз подъедет.

Джеффри покатил тачку по изрытому колеями проулку и поставил у обочины. Прислонившись к изгороди, как усталый пожилой крестьянин, он достал пачку сигарет и прикурил от своей старой стальной зажигалки. День угасал. Он смотрел на потемневшее, затянутое облаками небо. Море было синевато-серое, в белых барашках. У подножия скал глухо рокотали буруны, влажный туман с моря оседал на щеках.

Джеффри вспомнил полузабытые стихи:

Он стоял, пока не докурил сигарету, потом швырнул окурок и повернул к дому, но в этот момент увидел свет фар. Они приближались с восточной стороны, мигая на поворотах. Джеффри остановился. Появилась старенькая синяя «фиеста» и осторожно повернула на Эмбло. Он понял, что это Элфрида, ступил на дорогу и замахал руками. Машина остановилась. Он отворил дверцу, сел на сиденье и вдохнул знакомый аромат. Элфрида всегда душилась этими духами.

— Не стоит останавливаться на шоссе. Тут ездят тракторы и автобусы с немецкими туристами. Свернем в проулок.

Элфрида последовала его совету.

— Привет! — сказала она.

— Ты все-таки приехала.

— Пять часов добиралась.

— Легко нашла дорогу?

— Ты отлично нарисовал схему.

— А кто это на заднем сиденье?

— Мой пес Горацио. Я ведь говорила тебе, что он тоже приедет.

— А я с такой ненавистью смотрел на телефон. Боялся, что ты позвонишь и скажешь, что передумала.

— Ни за что, — сказала Элфрида и перешла к делу: — Это подъезд к твоему дому?

Элфрида нажала на педаль газа, и машина осторожно въехала в узкий проезд.

— Как дорога? — спросил Джеффри.

— Нормально. Правда, я немного нервничала — давно не отправлялась в такие дальние поездки. Знаешь, незнакомые магистрали и громыхающие автофургоны ужасно действуют на нервы. Я ведь не на «феррари».

— У тебя хорошая машина.

Снаружи у коттеджа зажегся свет — видимо, Серена услышала шуршание гравия. Фонарь осветил открытую площадку с высокой гранитной стеной.

— Остановимся здесь, — скомандовал Джеффри.

Тут откуда-то выскочили две овчарки и с оглушительным лаем запрыгали вокруг машины.

— Не пугайся, — сказал Джеффри, — это Тарбой и Финдус. Они не кусаются.

— И Горацио не тронут?

Они вышли из машины и выпустили Горацио. Собаки обнюхали его, и он с умиротворенным видом вскинул лапу под ближайшим развесистым кустом.

На Джеффри такая непринужденность произвела впечатление.

— Неизвестно. Но хороший пес, спокойный и чистоплотный.