В трущобах Индии

Арджуна, родившийся на Коромандельском побережье в президентстве Мадрасском, хотя и говорил совершенно правильно и чисто на телингском наречии Беджапура, все же сохранил некоторый акцент, который слышен был в его криках, когда он обращался к толпе, предлагая купить зерна сандала.

Кишная отстранил от себя сначала это предположение, не понимая, какой интерес мог заставить браматму ходить среди толпы в таком костюме, тогда как к услугам его была целая армия факиров и слуг, готовых во всякое время собрать для него необходимые сведения. Но когда ему в руки попалась палка и четки мнимого пандарома, он больше не сомневался в этом. Только один браматма мог пробраться в тайные ходы дворца, которые были неизвестны Кишнае. Браматма и пандаром были, следовательно, одно и то же лицо. Но в таком случае, смертельный враг знал все его тайны! Он знал, что Совет Семи состоит из одних только тугов, добившихся этого достоинства после убийства настоящих членов, и что древний из Трех был не кто другой, как Кишная, повешенный в Вейлоре.

Сопоставив все факты, начальник тугов, несмотря на всю свою смелость, не мог не придти в ужас. Противник его был отважен, имел связи, был любим в обществе всеми жемедарами; а потому ему ничего ни стоило не только прогнать самозванцев с занятого им поста, но приказать их собственным факирам убить их, чтобы отомстить за смерть тех, чье место они заняли.

Вот тогда-то он и решил поспешить с развязкой и избавиться поскорее от браматмы, смерть которого была решена с того самого дня, когда туги захватили свои места. Он не решался поручить этого дела ни одному факиру, потому что Арджуну любили все, даже те, которые находились на службе у Семи; Кишная боялся, чтобы тот, которому он поручит это, не предупредил браматму и тем дал ему возможность бежать.

Мучимый желанием найти кого-нибудь, кто избавил бы его от этого человека, туг задумал спасти падиала от заслуженного им наказания, чтобы взамен этого поручить ему убийство браматмы. Он хотел назначить день убийства на своем свидании с ночным сторожем, но события этого вечера заставляли его уничтожить своего врага в ту же ночь. Тем временем он приказал стороной навести справки у дорванов и всех служителей Джахары-Бауг, выходил ли куда-нибудь их господин сегодня; все отвечали, что он целый день не отлучался из дворца.

Это единодушие поколебало несколько уверенность Кишнаи и, желая успокоиться, он сказал себе, что палка и четки могли быть забыты в потайном коридоре много лет тому назад; точно также и подвижная часть стены могла отодвинуться сама собою вследствие постепенного высыхания здания.