В трущобах Индии

Яхта остановилась в двадцати метрах от берега; в десять секунд была спущена лодка, и Барбассон, пожелавший сам доставить на берег благородного лорда, сказал ему, отвесив глубокий поклон:

— Лодка вашего превосходительства готова!

— Не забудьте моих слов, Сердар, — сказал сэр Вильям, — через два дня… у Ковинды-Шетти.

— Если вы сдержите ваше слово, я постараюсь позабыть все зло, сделанное вами.

— Не хотите ли дать мне руку в знак забвения прошлого, Фредерик де Монморен?

— Ну, это уж нет, вот еще! — воскликнул Барбассон, становясь между ними: — Спускайтесь в лодку, да поживее, не то, клянусь Магометом, я отправлю вас вплавь на берег!

Барбассон призывал Магомета только в минуту величайшего гнева; губернатор понял по тону его голоса, что колебаться опасно, и, не сказав ни единого слова, поспешил в лодку.

— И дело! — вздохнул Барбассон, в свою очередь занимая место в лодке.

— Греби! — крикнул он матросам.

В несколько ударов лодка была у набережной, и сэр Вильям поспешно прыгнул на землю.

Таможня находилась от него в десяти шагах, и губернатору нечего было бояться больше; приложив ко рту руки вместо рупора, он крикнул:

— Фредерик де Монморен, я уж раз держал тебя в своей власти, но ты бежал; ты держал меня в своих руках, но я ускользнул из них, мы, значит, квиты!.. Чья возьмет? До свидания, Фредерик де Монморен!

— Негодяй! — донесся с яхты звучный и громкий голос.

Тогда Барбассон привстал в лодке и с величественным жестом послал ему в свою очередь приветствие, сказанное насмешливым тоном:

— Вильям Броун, предсмертное завещание полковника Бюрнса достигло своего назначения. — И, потрясая в воздухе бумагой, которую он так ловко похитил, Барбассон крикнул своим матросам:

— Налегай на весла, ребята! Дружнее!

Сэр Вильям поднял дрожащую руку к груди и вытащил бумажник… он оказался пустым. Негодяй испустил крик бешенства, в котором ничего не было человеческого, и тяжело рухнул на песок.

Он солгал, чтобы легче провести Сердара: это признание Бюрнса было страшной уликой для него… оно сообщало «факт», который ставил не только честь его, но даже жизнь в зависимость от доброй воли тех, кого он оскорбил.

Дня четыре спустя авантюристы прибыли в Нухурмур, где их ждало ужасное известие.

Когда Сердар и его спутники взобрались на верхушку большого пика Веилор, царствовавшего над отрогами всех окружающих гор, солнце находилось в зените, освещая во всем его великолепии открывающийся перед ними ландшафт.