В трущобах Индии

» И он продолжал:

— Я должен сообщить вам то, что сказал сегодня утром, среди тишины храма, оракул, говоривший от имени богини Кали:

«Если Нана-Сагиб откажется принять посланника, которого я посылаю к нему, я хочу и приказываю, чтобы двух охотников, избранных тобою проводниками к принцу, в ту же ночь принесли мне в жертву на моем алтаре.

— Хитра она, эта богиня, — сказал Барбассон Барнету.

— Не задушить ли нам этого старого мошенника? — отвечал Барнет.

— К чему это нам послужит? Нас изрубят его товарищи.

— Смерть за смерть, но я буду счастлив собственными руками помять хорошенько шею этому мерзавцу.

— Но мы еще не умерли, Барнет! Предоставь мне действовать.

— Поняли? — спросил Кишная.

— Великолепно! Я сейчас передал своему другу слова оракула великой богини… он не совсем хорошо понял их.

— Я должен отложить это посещение до завтрашнего вечера, мы всю ночь сегодня проводим в молитвах. Итак, решено: вы проводите меня в Нухурмур, пройдете со мной к тому месту, где принц спит, — будить его не надо, я беру это на себя, — и только на этом условии вам разрешено будет или остаться в подземелье, или идти, куда хотите. До завтра… не сердитесь, что я продолжаю еще предлагать вам свое гостеприимство.

— Мы согласны, — отвечал Барбассон.

— Очень счастлив, что у вас такие добрые намерения. Если вам нужно что-нибудь на сегодняшнюю ночь, скажите.

— Благодарю, мы падаем от усталости и желаем, чтобы нам не мешали отдохнуть.

— Все будет по вашему желанию. Да пошлет Сома, бог сна, хорошие предзнаменования в ваших сновидениях.

Не успел он выйти, как Барбассон поспешил ближе придвинуться к своему товарищу.

— Барнет, — сказал он, — шутки в сторону. Люди смотрят на нас, как на авантюристов и висельников, мы не стоим, пожалуй, многого, но у нас свои понятия о чести и мы сохранили их нетронутыми. Мы, одним словом, сражались направо и налево за тех, кто нам платил, мы играли в Азии роль кондотьери* средних веков, но мы никогда не изменяли тем, кому клялись служить. Мы солдаты не без упрека, но мы не рыцари больших дорог, а потому ты понял, что я смеялся над этим самохвалом Кишнаей и что мы с тобой никогда не проведем тугов в Нухурмур.

>> * Condottieri — предводитель партизанского отряда.

— Никогда! Смерть лучше в двадцать раз.

— Хорошо, Барнет, дай мне руку, мы понимаем друг друга.

— Я перерезал бы тебе горло, будь ты способен провести Кишнаю к Нана-Сагибу.

— Неужели ты сомневался во мне?

— Нет, я только сказал, что бы я сделал, сомневайся я в тебе.

— Но это не все… ты слышал, что этот мошенник говорил относительно Сердара. Засада так хорошо устроена, что он туда попадет еще вернее нашего, а потому, знаешь, он погиб.

— Как не знать, God bless me! Мы вместе были присуждены к смерти на Цейлоне и без Рамы-Модели были бы казнены.