В трущобах Индии

— Довольно, командир! «Диана» покажет вам сегодня, что она может сделать.

В новом предприятии, задуманном Сердаром, у него не только не было союзников, но даже среди окружающих его людей он мог встретить врагов. Это повергло его в такое отчаяние, что он решил во всем открыться Нариндре. Этот, по крайней мере, если и откажется помочь ему в спасении человека, опозоренного во всем мире убийством во Гоурдваре, не сделается во всяком случае его противником, а потом, кто знает? Привязанность и слепая преданность, какие махрат питал к Сердару, пересилят, быть может, ненависть к чужеземцу, и тогда он решится оказать Сердару помощь, незаменимую в этом случае.

В Сами он был уверен; юноша жил и дышал только своим господином, которого он почитал, как бога, а втроем спасение майора становилось возможным. Но чтобы привлечь Нариндру на свою сторону, необходимо было открыть ему всю свою прошлую жизнь, свои страдания, свои испытания, надо было сообщить ему всю жизнь; он обязан был все сказать, чтобы индус мог понять причины, побуждающие его спасти майора, будь он прав или виноват.

Не зная, что предпринять, он долго ходил взад и вперед по своей собственной гостиной, примыкающей к каюте, куда удалялся обыкновенно, когда ему становилось грустно. Взвесив по зрелому размышлению все обстоятельства, которые обязывали его, так сказать, довериться махрату, чтобы не остаться одному и не потерпеть неудачи в этом предприятии, он все еще не мог побороть своей нерешительности, своей стыдливости, когда на палубе послышался вдруг чей-то свежий и чистый голосок.

Это пела Мари. Сердар остановился взволнованный и дрожащий и стал прислушиваться. Она пела старинный бургундский романс, трогательная мелодия которого так часто убаюкивала его в старинном замке Морвен, где он родился.

О нежная сестра кустарников цветущих, Боярышник чистейшей белизны, Вдыхая аромат твоих цветов душистых, Склоняюсь пред тобой… Мой трепет слышишь ты?

И мелодичный, нежный голос девушки разносился по морю среди ночной тишины, каплю за каплей вливая в душу Сердара волнующие его воспоминания.

Последний звук замер уже давно, а Сердар все еще слушал. Этот голос был голос Дианы, он рассеял его последние сомнения. Он подошел к колокольчику и позвонил… вошел слуга.

— Скажи Нариндре, что я прошу его сойти ко мне вниз.

Пять минут спустя тяжелая портьера, скрывавшая дверь, откинулась, и вошел махрат; приложив руку к сердцу, он склонил голову, как это делают обыкновенно туземцы, приветствуя своих близких друзей.

— Сагиб желал меня видеть? — спросил он.

— Да, мой честный Нариндра! Ты мне нужен для одного из самых важных обстоятельство моей жизни… Садись, и поговорим с тобой.

Махрат сел на циновке против своего друга.