Стрекоза в янтаре

Голос мой звучал печально.

Он улыбнулся, встал, подошел ко мне сзади, наклонился и обнял. И мне, вконец разволновавшейся от этих откровений, сразу стало спокойнее. Джейми поцеловал меня в макушку.

— Не тревожься, англичаночка, — сказал он. — О себе я всегда могу позаботиться. И о тебе тоже, если, конечно, позволишь…

Голос звучал вопросительно, и я кивнула, закинула голову и прижалась к его груди.

— Позволю, — ответила я. — И пусть теперь судьба оберегает жителей Гавра от оспы…

Джаред вернулся примерно через час. Уши его раскраснелись от холода, но воротник был распахнут, словно он задыхался от жары. Увидев его, я обрадовалась.

— Все в порядке! — объявил он, сияя улыбкой. — Ничего, кроме цинги, простуды и самого заурядного расстройства желудка, на борту обнаружить не удалось.

Он, потирая руки, оглядел комнату.

С пылающими от ветра щеками он выглядел бодрым и довольным собой. Очевидно, схватки с конкурентами, готовыми перерезать сопернику глотку, лишь раззадоривали его. А почему бы нет, цинично подумала я. В конце концов, он ведь шотландец.

Словно в подтверждение этой моей мысли Джаред заказал ужин и отличное вино к нему, за которым пришлось послать человека на собственный склад. Плотно перекусив, он пустился объяснять Джейми тонкости своего ремесла, посвящая в нюансы общения с французскими дельцами.

— Бандиты, — охарактеризовал он их, — все до одного! Не успеешь оглянуться, а он уже вонзил нож тебе в спину. Грязные воры! Не верь им ни на йоту! Половина суммы авансом, вторая — по доставке товара. И никаких кредитов для знати!

Несмотря на уверения Джареда, что внизу он оставил на страже двух верных людей, я все же немного нервничала и после ужина подсела к окну, откуда было видно, что происходит на пирсе. Не думаю, что от моих наблюдений было много пользы — каждый второй проходивший мимо человек казался мне убийцей.

Над морем собирались облака — похоже, ночью опять пойдет снег. Спущенные паруса трепетали на ветру, шум, производимый при этом, почти заглушал громкие голоса грузчиков. На несколько секунд гавань озарилась призрачным зеленоватым светом, словно под давлением облаков солнце погрузилось в воду.

Стемнело, и суета начала утихать. Грузчики с тележками разошлись по улицам, моряки скрывались за освещенными дверями заведений, подобных тому, в каком находились мы. Однако нельзя было сказать, что пристань опустела полностью: у несчастной «Патагонии» все еще толпилась кучка людей. Мужчины в униформе образовали нечто вроде кордона у подножия трапа — несомненно, для того, чтобы никто не мог проникнуть на корабль, а также сойти с него.