Стрекоза в янтаре

Он отбросил ремень в сторону, плед упал на землю, а он остался в одной лишь рубашке, едва достигающей середины бедер. Обычно Джейми носил маленький военный килт, который оборачивался вокруг талии, а на плечах — плед. Но сейчас, после сражения, килт был рваный и грязный. Поэтому вместо него он обернул бедра куском ткани, закрепив поясом.

— Ну и что ты собираешься делать дальше? — с любопытством спросила я.

— А вот что. Мы расстелем его на земле, вот так. — Он наклонился, потом встал на колени и расправил плед на куче листьев. — А теперь ты можешь ложиться.

Я прыснула и стала помогать ему расстилать толстую клетчатую ткань.

— Ну что ж, попробую, — сказала я. — Разбуди меня, когда захочешь одеться.

Он добродушно покачал головой, и солнечный свет, проникающий сквозь листву деревьев, заиграл в его рыжих волосах.

— Англичаночка, вероятность того, что я проснусь раньше тебя, слишком мала, она ничтожна. Мне кажется, я не шевельнусь, если даже еще одна лошадь наступит на меня, и просплю до завтрашнего утра.

И он стал укладываться поудобнее, отбрасывая упавшие на плед листья в сторону.

— Ложись со мной. — Он протянул мне руку. — Мы укроемся твоим плащом.

Под нами оказался удивительно мягкий, удобный матрас из листвы, хотя сегодня я, наверное, уснула бы и на ложе из гвоздей. Я сладко потянулась, радуясь уже только тому, что лежу.

Вскоре мы согрелись. Наше убежище находилось довольно далеко от деревни, и звуки тамошней жизни долетали лишь изредка, только когда ветер дул в нашу сторону. Я с удовольствием думала о том, что мы сможем пробыть здесь до завтрашнего дня, пока кто-нибудь не примется разыскивать Джейми.

Еще вчера вечером я сняла свои нижние юбки и разорвала их на больничные повязки, теперь же между нами ничего не было, кроме одного слоя тонкой ткани. Я почувствовала, как что-то теплое и твердое шевельнулось у моего живота.

— Может быть, не надо? — с улыбкой, несмотря на всю мою усталость, спросила я. — Джейми, ведь ты же изнурен до полусмерти.

Он устало усмехнулся, прижимая меня к себе.

— Больше чем до полусмерти, англичаночка. Я почти мертв, и только мой глупец ничего не понимает. Я не могу лежать рядом с тобой и не желать тебя.

Я повозилась с подолом его рубашки, задрала ее и осторожно обхватила пенис рукой. Он был горячим и гладким на ощупь, как шелк, и пульсировал в такт ударам сердца Джейми.

Джейми сладко простонал, перевернулся на спину и широко раскинул ноги.

Солнце уже добралось до нашего ложа, и моим плечам стало тепло под его ласкающими лучами. Все вокруг казалось подернутым золотистой дымкой осени. Я чувствовала истому и восторг от того, как наливается живительным соком плоть Джейми.