Стрекоза в янтаре

У некоторых солдат были жены, ночевавшие в соседних домах, но не рядом с мужьями.

Здесь у них была только я. Если я не могла исцелить их или избавить от боли и страданий, то, по крайней мере, они видели, что они не одни, что кто-то стоит между ними и вечным мраком. И поэтому помимо специфически медицинской помощи моей обязанностью было просто находиться с ними рядом.

Я поднялась и медленно пошла между рядами тюфяков, задерживаясь возле каждого, чтобы что-то сказать или просто поправить одеяло, погладить по голове, потереть ноги, сведенные судорогой. Подать воды одному, сменить повязку другому, угадать причину нервного напряжения новенького раненого, со спокойной деловитостью подать ему глиняную бутыль и почувствовать, как она становится тяжелой и теплой, а значит, больной облегчился.

Я вышла на улицу опорожнить бутыль и решила постоять минутку, вобрать в себя частицу прохладной дождливой ночи и избавиться от навязчивого запаха мужского пота и ощущения грубой волосатой кожи.

— Ты совсем мало спишь, англичаночка, — послышался голос с мягким шотландским акцентом.

— Ты тоже не очень-то много спишь, — сухо ответила я.

«Сколько же он не спал?» — спрашивала я себя.

— Я спал в поле с солдатами прошлой ночью.

— Да? Тогда все в порядке, — раздраженно возразила я, что вызвало у него смех.

Шесть часов сна на мокрой земле перед сражением, в ходе которого на него наступила лошадь, он был ранен саблей, и еще бог знает что там было. А после этого он собрал своих солдат, вместе с ними отыскал и вынес с поля брани раненых соплеменников, доставил их в санитарный пункт, хоронил умерших и оказывал почести принцу. И за все это время я ни разу не видела, чтобы он ел, пил или отдыхал.

Я не собиралась читать ему нотации, не говоря уже о том, что его место здесь, на одном из больничных тюфяков. К тому же находиться среди раненых тоже входит в его обязанности.

— Ведь есть же еще женщины, кроме тебя, англичаночка, — мягко продолжал он. — Хочешь, я попрошу Арчи Камерона прислать сюда кого-нибудь на смену?

Это звучало заманчиво, но я сразу же отбросила мысль об отдыхе из-за страха, что если признаю усталость, то просто не смогу держаться на ногах.

— Не надо, — сказала я. — Я сумею продержаться до восхода солнца. Тогда кто-нибудь подменит меня на время.

Чутье подсказывало мне, что, если они продержатся до рассвета, с ними все будет в порядке.

Он тоже не пытался спорить со мной, лишь обнял за плечи и притянул к себе. В этот краткий миг мы поделились друг с другом остатками сил.

— Тогда я останусь с тобой, — сказал он наконец, оторвавшись от меня. — Я все равно не смогу уснуть.

— А как там другие солдаты Лаллиброха?

— Ну, тогда не о чем беспокоиться, — сказала я и в свете, падавшем из окна, увидела, что он улыбается.