Стрекоза в янтаре

 Нет, с ним никого не было. Да, отряд располагает тяжелым вооружением, шестнадцатью оружейными повозками и двумя шестнадцатидюймовыми мортирами. Большая часть солдат вооружена мушкетами. Кроме того, в состав отряда входит кавалерийская рота, насчитывающая тридцать солдат с лошадьми.

Юноша изнемогал от сыпавшихся на него бесконечных вопросов и от боли в сломанной руке, но от предложения присесть отказался. Он лишь слегка прислонился к стволу дерева, чтобы удобнее было поддерживать руку.

Допрос продолжался около часа. Джейми снова и снова задавал одни и те же вопросы, уточняя отдельные детали, добиваясь полной ясности во всем, что его интересовало, и абсолютной правдивости показаний. Наконец, удовлетворенный, он глубоко вздохнул и отвернулся от юноши, который теперь тяжело опустился на землю под развесистым дубом. Не говоря ни слова, Джейми протянул ладонь Мурте, и тот, обычно понимавший Джейми без слов, вложил в нее пистолет.

Повернувшись спиной к пленнику, Джейми занялся проверкой оружия. Свет костра отбрасывал огненные блики на черный металл.

— В голову или сердце? — небрежно спросил Джейми, закончив осмотр пистолета.

— Что? — очнувшись от задумчивости, спросил юноша.

— Я собираюсь застрелить тебя, — терпеливо объяснил Джейми. — Вражеских лазутчиков обычно вешают, но, принимая во внимание твою галантность, я хочу подарить тебе легкую, быструю смерть. Куда ты предпочитаешь получить пулю — в голову или в сердце?

Юноша выпрямился, расправил плечи.

— О да. Да, конечно.

Он облизнул пересохшие губы, проглотил подкативший к горлу комок.

— Я думаю… в сердце. Спасибо, — спохватившись, добавил он, вскинул голову и крепко сжал губы, не утратившие еще детской припухлости.

Джейми кивнул и взвел курок пистолета; этот звук эхом отозвался в тиши под сенью дуба.

— Подождите! — вдруг произнес пленник.

Джейми с любопытством взглянул на него, держа пистолет на уровне груди юноши.

— Чем вы можете гарантировать, что не станете досаждать этой леди после того, как я… умру? — с вызовом спросил юноша, оглядывая собравшихся вокруг воинов.

Его здоровая рука решительно сжалась в кулак, но тем не менее дрожала.

Джейми издал какой-то неясный звук, который искусно сумел превратить в чихание, опустил пистолет и, изобразив на лице железное спокойствие, торжественно произнес с весьма заметным от напряжения шотландским акцентом:

— Малыш, я могу дать тебе слово, но, наверное, ты вряд ли поверишь слову… — губы его невольно скривились, — шотландского ублюдка. Но может, поверишь заверениям самой леди?

Он повел бровью в мою сторону, и Кинкейд тут же бросился неуклюже освобождать меня от кляпа во рту.

— Джейми! — яростно воскликнула я, как только почувствовала, что мой рот наконец-то свободен.