Стрекоза в янтаре

Я невольно задавалась вопросом: зачем я нахожусь здесь? Неужели кто-нибудь видел меня с Раймоном в «Обители ангелов»?

— Мы не против знаний и мудрости, — продолжал между тем король назидательным тоном. — Из книг древних философов можно многое почерпнуть, если читать их с добрыми намерениями. Но ни для кого не секрет, что наряду с пользой по ним можно научиться и злу. Почерпнутая в них мудрость может быть обращена на достижение высот власти и богатства.

Он вновь бросил взгляд в сторону обвиняемых, как бы намереваясь решить, кто из них более заслуживает такого обвинения. С графа по-прежнему пот лил градом. Его белая шелковая рубашка окончательно промокла.

— Нет, ваше величество, — сказал он, отбросив назад свои темные волосы и устремив горящий взгляд на Раймона. — Это верно, в мире существуют темные силы. Они проникают всюду. Но эти злые силы никогда не найдут поддержки в среде преданных вашему величеству людей.

И как бы в подтверждение своих слов он ударил себя в грудь.

— Вам следует искать тех, кто пользуется знаниями в своих корыстных целях, среди придворных.

Он конкретно никого не обвинял, но смотрел на Раймона.

Король остался безучастным к горячей речи графа.

— Такая мерзость процветала во времена правления моего деда, — мягко заметил он. — Но мы искоренили ее, исключив всякие предпосылки для возникновения подобного зла. Чародеи, колдуны, те, кто извращает учение церкви… Мы не потерпим, чтобы они вновь появились. Итак, — он оперся обеими руками о стол и выпрямился, — у нас здесь находится свидетель. Бескорыстный судья с чистой душой, — произнес он, указывая на меня. — Белая Дама. Белая Дама не может лгать. Она видит сердце и душу человека и может безошибочно отделить правду от лжи. Она может сделать так, что правда послужит к спасению или уничтожению.

Атмосфера нереальности происходящего мгновенно рассеялась. Легкое опьянение прошло, и я была трезва как никогда. Я открыла было рот, но тут же закрыла, осознав, что, в сущности, мне нечего сказать.

Меня пронзил страх и затаился, свернувшись клубком в желудке, когда король объявил о своем намерении. На полу будут начерчены две пентаграммы. На каждую из них должен будет ступить подозреваемый в колдовстве и рассказать Белой Даме о своих поступках и их мотивах. А она определит, правду ли они говорят.

— Господи Иисусе, — шептала я.

— Месье граф, прошу сюда.

Король жестом указал на первую пентаграмму, начерченную мелом на ковре. Только король мог позволить себе столь пренебрежительный тон с представителем знатного рода.

Граф, проходя совсем близко мимо меня, зловеще шепнул:

— Берегитесь, мадам, я работаю не один.

Он занял указанное ему место, повернулся ко мне лицом и отвесил иронический поклон.

Ситуация была ясна.