Стрекоза в янтаре

Он хорошо осведомлен об истинных симпатиях моего мужа.

Людовик выдержал долгую паузу, рассматривая свои толстые, короткие пальцы, выписывающие узоры на моей ладони.

— Какая белоснежная, — бормотал он. — Какая прекрасная. Мне кажется, что я вижу, как кровь бежит под этой нежной кожей.

Наконец он отпустил мою руку и стал разглядывать меня оценивающим оком. Я отлично умею читать по лицу, но лицо короля Людовика в эту минуту было совершенно непроницаемым. И неудивительно — ведь он стал королем в возрасте пяти лет. Привычка прятать свои чувства стала неотъемлемым свойством его натуры, таким же обязательным, как бурбонский нос или сонные карие глаза. Эта мысль пробудила другие, и у меня засосало под ложечкой. Ведь он король. Парижане не будут восставать еще лет сорок или около того, и все это время он будет пользоваться во Франции абсолютной властью. Одного его слова достаточно, чтобы казнить Джейми или — помиловать. Он может и со мной поступить как угодно. Один кивок его головы — и сундуки с золотом Франции откроются, чтобы вознести Карла Стюарта на трон Шотландии.

Он король и волен поступать, как ему заблагорассудится. Я следила за выражением темных глаз, в которых читалось тягостное раздумье, и с волнением и страхом ждала, какое решение он примет.

— Послушайте меня, моя дорогая мадам, если я выполню вашу просьбу и освобожу вашего мужа…

Он снова окунулся в задумчивость.

— Ему придется покинуть Францию, — сказал Луи, предостерегающе подняв одну бровь. — Только при этом условии он может быть освобожден.

Сердце мое сильно забилось, и я чуть не разразилась слезами. Так вот чего они хотят — выдворить Джейми из Франции.

— Но… ведь он изгнан из Шотландии.

— Полагаю, — продолжал король, — что этот вопрос удастся как-нибудь решить.

Я помедлила, но у меня не было выбора, и я согласилась.

— Вот и прекрасно, — кивнул король с довольным видом.

Затем его взгляд снова обратился ко мне, задержавшись на лице, скользнул вниз по шее, груди…

— Я желал бы в ответ попросить вас об одной услуге, мадам, — мягко произнес он.

На секунду наши глаза встретились, и я кивнула:

— Я в полном распоряжении вашего величества.

— О! — Он поднялся и движением плеч сбросил халат, небрежно кинув его на спинку стула, улыбнулся и протянул мне руку. — Идемте же со мной, дорогая.

Я закрыла глаза, думая только об одном — чтобы удержаться на ногах.

«Ради бога, перестань, — уговаривала я себя, — ведь ты дважды была замужем. Нечего ломать комедию».

Я поднялась и подала ему руку. К моему большому удивлению, он не повел меня к бархатному дивану, а направился в дальний угол комнаты, где была небольшая дверь.

«Будь ты проклят, Джейми Фрэзер, — подумала я. — Будь ты проклят!»

Я стояла на пороге и щурилась.