Стрекоза в янтаре

Ради блага многочисленных шотландских кланов, в том числе и клана Джейми, во имя тысяч шотландцев, которые погибнут у Куллодена и после него, стоит постараться. А для этого Джейми должен быть на свободе. Одной без него мне не справиться.

Во что бы то ни стало я должна вытащить его из Бастилии.

Так что же следует предпринять?

Я видела нищих, тянувших руки к окнам экипажа, въехавшего в Париж, и решила просить помощи у сильных мира сего.

Я постучала в переднюю стенку кареты, и через минуту усатое лицо кучера Луизы повернулось ко мне.

— Что вам угодно, мадам?

— Налево, — приказала я, — в «Обитель ангелов».

Мать Хильдегард задумчиво постукивала грубоватыми пальцами по тетради с нотами, как бы выбивая тревожную мелодию. Она сидела за столом, украшенным мозаикой, в своем кабинете. Напротив сидел маэстро Герстман, который консультировал нас.

— Ну хорошо, — задумчиво произнес маэстро Герстман. — Думаю, что смогу устроить вам встречу с его величеством. Но одно дело вы, мадам, другое — ваш муж… да…

Известный музыкант, казалось, с трудом подыскивал слова для ответа; это заставило меня предположить, что обращение к королю с просьбой об освобождении Джейми — дело гораздо более сложное, чем я думала. Мать Хильдегард подтвердила мое подозрение в свойственной ей манере.

— Йоган, — взволнованно воскликнула она, — мадам Фрэзер не является придворной дамой! Она целомудренная женщина.

— О, благодарю вас, — вежливо ответила я. — Но если не возражаете, я хотела бы знать, что может грозить моему целомудрию, если я встречусь с королем и попрошу его освободить Джейми?

Монахиня и маэстро обменялись взглядами, свидетельствующими, что они в ужасе от моей наивности и не знают, как исправить положение. Наконец мать Хильдегард, как более решительная, принялась объяснять:

— Если вы явитесь к королю одна и станете просить его о милости, он истолкует это как вашу готовность переспать с ним.

После всего, что мне довелось слышать, я не удивилась, но в ожидании подтверждения взглянула на маэстро Герстмана. Он слабо кивнул.

— Его величество чрезвычайно чувствителен к просьбам красивых дам, — деликатно сообщил он, внезапно углубившись в изучение орнамента столешницы.

— А это плата за выполнение подобных просьб, — добавила мать Хильдегард уже не столь деликатно. — Большинству придворных только льстит, когда их жены пользуются благосклонностью короля. Выгода, приобретенная ими в таком случае, стоит добродетели их жен.

Толстые губы презрительно искривились при одном упоминании об этом, затем приняли свое привычное насмешливое выражение.

— Однако ваш муж вовсе не похож на услужливого рогоносца.

Тяжелые брови вопросительно поднялись, и я в ответ покачала головой.