Стрекоза в янтаре

Потребовалось некоторое время, чтобы хоть немного разговорить его, и наконец мне было вручено письмо.

— Почерк месье Мурты, — сказал Магнус.

В тоне его ощущалась антипатия.

Я поняла, что этим и объясняется его нерешительность. Наши парижские слуги относились к Мурте, так сказать, с почтительной неприязнью, которая подогревалась слухами о событиях на улице Фобур-Сент-Оноре.

— Письмо пришло в Париж две недели назад, — объяснил Магнус.

Не зная, что с ним делать, слуги очень волновались, и вот он решил доставить его мне.

— Ведь хозяин в отъезде, — снова повторил он.

На этот раз до меня дошел-таки смысл его слов.

— В отъезде? — переспросила я.

За время долгого пути письмо помялось и приобрело неопрятный вид. И было легким, как пушинка.

— Ты хочешь сказать, что Джейми уехал еще до того, как пришло письмо?

Я не могла этому поверить. Ведь в письме Мурты должна быть указана дата отплытия из Лиссабона и название корабля с грузом Карла Стюарта.

Чтобы удостовериться, я сломала печать и вскрыла конверт. Оно было адресовано мне, так как Джейми считал, что так надежнее. Мало кому могло прийти в голову заинтересоваться письмом, адресованным мне. Письмо было отправлено из Лиссабона месяц назад, подписи в нем не было, да она в данном случае и не требовалась.

«Саламандра» отправляется из Лиссабона 18 июля» — вот и все содержание письма.

Я подивилась мелкому аккуратному почерку Мурты: я ожидала увидеть какие-нибудь каракули.

Подняв глаза от письма, я заметила, что Магнус и Луиза обменялись многозначительными взглядами.

— Что это значит? Где же Джейми? — строго спросила я.

Я считала, что он не появлялся в «Обители ангелов», потому что испытывал угрызения совести и стыд за свои безрассудные действия, в результате чего погиб наш ребенок, погиб Фрэнк, да и моя собственная жизнь была под угрозой. Последнее меня уже не волновало. И я не хотела его видеть. Теперь я стала подозревать другую, более низменную причину его отсутствия. Но тут вмешалась Луиза, приняв всю тяжесть объяснений на себя.

— Он в Бастилии, — со вздохом сообщила она. — Из-за дуэли.

У меня подкосились колени, и я опустилась на первый попавшийся стул.

— Какого же черта ты молчала?

Не могу в точности объяснить, что я испытала, услышав эту новость: шок, ужас, страх или какое-то странное удовлетворение?

— Я не хотела тебя огорчать, дорогая, — бормотала Луиза. — Ты была такая слабая, все равно ничего не смогла бы предпринять. К тому же ты о нем не спрашивала, — поспешно добавила она.

— Но… И какой же вынесен приговор? — сурово продолжала я.

Луиза принялась отдавать приказания слугам: принести вино, нашатырный спирт, жечь птичьи перья, и все это одновременно, — видно, выглядела я неважно.