Стрекоза в янтаре

— Я это сказал очень убедительно, поклялся жизнями их матерей.

— А сколько вы все перед этим выпили?

— О, довольно много. Я продержался до четвертой бутылки.

Я не выдержала и захохотала.

— О, Джейми! Ты мой дорогой!

Я перегнулась через стол и поцеловала его в щеку.

— Ты знаешь, — смущенно сказал он, намазывая маслом кусок хлеба, — это было первое, что пришло в голову. И они перестали подсовывать мне проституток.

Я взяла бутерброд у него из рук, намазала его медом и вернула.

— Я никак не могу тебя осуждать, — заключила я, — так как в дополнение к твоей верности эта выдумка, похоже, спасла меня от изнасилования.

— Слава богу. — И он взял меня за руку. — Если бы что-нибудь с тобой случилось, англичаночка, я бы…

— Да, — перебила я его, — но если человек, который на нас напал, знал, что я — Белая Дама…

— Да, англичаночка. — Он кивнул. — Это никак не могли быть ни Гленгарри, ни Кастеллоти, потому что они находились со мной в доме, когда на вас напали и Фергюс прибежал за помощью. Но это должен быть кто-то, кому они рассказали.

Я не смогла сдержать дрожь, вспомнив человека в маске и его издевательский голос. Джейми со вздохом выпустил мою руку.

— Это значит, что мне необходимо пойти к Гленгарри и узнать, скольких людей он посвятил в тайны моей супружеской жизни. — Он досадливо провел по волосам. — А затем я должен связаться с его высочеством и узнать, что, черт побери, это за соглашение с графом Сен-Жерменом.

— Я тоже так думаю, — задумчиво проговорила я. — Хотя Гленгарри такой человек, что об этом наверняка знает уже половина Парижа. Мне тоже надо кое-кого повидать сегодня.

— Да? И кого же ты собираешься повидать, англичаночка? — спросил он, сузив глаза.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, — очень уж сложна была задача, которую я перед собою поставила.

— Во-первых, мэтра Раймона, а во-вторых, Мэри Хоукинс.

— Может быть, лаванда подойдет? — Раймон поднялся на цыпочки, чтобы достать баночку с полки. — Принимать не надо, запах действует расслабляюще, успокаивает нервы.

— Зависит от того, чьи это нервы, — возразила я, вспомнив, как реагирует Джейми на запах лаванды — любимый запах Джека Рэндолла. Действие этой травы на Джейми никак нельзя назвать успокаивающим. — В данном случае может помочь. По крайней мере, вреда не принесет.

— Не принесет вреда… — задумчиво повторил он мои слова. — Очень разумный принцип.

— Это первые строки клятвы Гиппократа, — сказала я, наблюдая, как он роется в ящиках и корзинках. — Клятвы, которую дают врачи: «Главное — не навреди».

— Да? И вы давали такую клятву, мадонна? — Его лягушачьи глазки сверкнули поверх высокого прилавка.

Мои щеки вспыхнули под этим немигающим взглядом.

— В общем-то, нет. Я не настоящий врач. Пока еще нет.