Стрекоза в янтаре

— Англичаночка, наконец-то!

Спустив ноги со стола, он подошел и обнял меня. Спрятал лицо в моих волосах, потерся о них носом и громко чихнул. Снова чихнул и, отпустив меня, полез в рукав за платком, который носил там на военный манер.

— Чем это от тебя пахнет, англичаночка? — спросил он, прижимая к носу квадратик льняной ткани, и снова громко чихнул.

Я сунула руку за вырез платья и извлекла оттуда крохотное саше, спрятанное между грудей.

— Жасмин, роза, гиацинт, ландыш. Ну и очевидно, еще амброзия, — добавила я.

Джейми опять чихнул и уткнулся в платок.

Я обвела глазами комнату в поисках какого-нибудь средства и мимоходом опустила саше в шкатулку на моем столике, в дальнем углу комнаты.

— Угу, да… Так ты говоришь… гиа… гиа… апчхи!

Я торопливо распахнула окно и подозвала Джейми к себе. Он послушно высунул голову и плечи на дождь, вдыхая свежий, не пахнущий гиацинтом воздух.

— Уф! Так-то лучше, — с облегчением заметил он через некоторое время, втягивая голову обратно.

Глаза его округлились.

— Что это ты делаешь, англичаночка?

— Моюсь, — ответила я, расстегивая застежки на платье. — Вернее, собираюсь мыться. Я вся намазана этим гиацинтовым маслом.

Он смотрел на меня, недоуменно моргая.

— И если не смыть, ты еще, пожалуй, лопнешь.

Он задумчиво почесал кончик носа и кивнул:

— Тут ты права, англичаночка. Приказать лакею принести тебе горячей воды?

— Не беспокойся. Ополоснусь на скорую руку, и запах исчезнет, — уверила я его, торопливо расстегивая и расшнуровывая одежду.

Подняла руки — собрать волосы в пучок. Тут Джейми весь подался вперед, схватил меня за запястье и вздернул руку в воздух.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

— Нет, это ты что сделала, англичаночка? — воскликнул он, заглядывая мне под мышку.

— Навощилась? — Джейми в полном недоумении переводил взгляд со свечи в подсвечнике на меня и обратно. — Ты что же, совала воск себе под мышки?

— Да нет, не тот воск, что ты думаешь, — успокоила я его. — Ароматизированный воск из пчелиных ульев. Косметичка нагрела его, затем наложила вот сюда, пока он еще был горячим. А потом отодрала, как только он остыл.

Я слегка поморщилась при этом воспоминании.

— И вот полюбуйся: лысенькая, что твой дядюшка Боб.

— Мой дядюшка Боб никогда бы не потерпел ничего подобного, — сурово заметил Джейми. — И вообще, на кой черт тебе это понадобилось?

Он всматривался мне в подмышку, все еще не отпуская руку.

— Ведь больно… было… навер… апчхи!

Он отпустил руку и отскочил.

— Я говорю, больно небось было? — спросил он, поднося платок к носу.

— Немножко, — созналась я. — Однако результат того стоит. — Я подняла обе руки и повертелась перед ним, как балерина. — Впервые за долгие месяцы чувствую себя абсолютно чистой.