Стрекоза в янтаре

Потом улыбнулся и кивнул.

— Скоро приду к тебе, англичаночка, — ответил он.

На улице снова стояла слякоть, сыпал дождь со снегом, мелкие крупинки барабанили в окна и шипели в камине, когда порывы ночного ветра затягивали их в трубу. Ветер разбушевался не на шутку, он стонал и завывал в дымоходах, но от этого в спальне казалось еще уютнее. Постель, оазис тепла и комфорта, была покрыта одеялами на гусином пуху. А еще огромные пышные подушки и Джейми, посапывающий рядом и источающий тепло, словно электрообогреватель.

Большая рука нежно погладила меня по животу, ее тепло просачивалось сквозь шелк ночной рубашки.

— Не здесь. Нажми-ка тут, посильнее.

Я взяла его руку и прижала к животу чуть ниже, там, где прощупывалось небольшое округлое затвердение размером чуть больше грейпфрута.

— Да, чувствую, — пробормотал он. — Он и вправду тут.

Уголки рта растянулись в довольной улыбке.

— А он двигается уже или нет?

— Пока нет. Но будет примерно через месяц, если верить твоей сестре Дженни.

— Мм… — Он наклонился и поцеловал округлость. — А что ты думаешь насчет Далхузи, англичаночка?

— Далхузи? В каком смысле? — удивилась я.

— В качестве имени. — Он похлопал меня по животу. — Ведь придется давать ему какое-то имя.

— Это верно, — заметила я. — Но с чего ты взял, что там мальчик? Это может быть и девочка.

— О!.. Ну да, в общем-то, верно, — согласился он, словно мысль о такой возможности впервые пришла ему в голову. — И все же почему бы не начать с мужских имен? Можно назвать его в честь дяди, который тебя воспитал.

— Гм… — Я нахмурилась, скосив глаза на живот. Сколь нежно я ни любила своего дядюшку Лэма, мне все же не очень хотелось давать невинному младенцу имя Лэмберт или Квентин. — Нет, не думаю. С другой стороны, почему бы не назвать его в честь какого-нибудь твоего дяди?

Джейми задумчиво и рассеянно поглаживал меня по животу.

— А как звали твоего отца, англичаночка? — спросил он.

Мне пришлось на секунду задуматься, чтобы вспомнить.

— Генри, — ответила я. — Генри Монморанси Бошан. Джейми, я не желаю, чтобы мой ребенок носил имя Монморанси Фрэзер, ни под каким видом! Да и Генри тоже мне что-то не очень нравится, хотя уж куда лучше, чем Лэмберт. А как насчет Уильяма? — предложила я. — В честь твоего брата?

Старший брат Джейми умер ребенком, но муж всегда вспоминал его с любовью и нежностью.

Он задумчиво нахмурил брови:

— Гм… А что, может быть. Кстати, а почему бы не назвать его, скажем…

— Джеймс, — произнес глухой замогильный голос из дымохода.

— Что?! — Я резко села в постели.

— Джеймс, — нетерпеливо повторили из камина. — Джеймс, Джеймс!..

— Господи Иисусе! — воскликнул Джейми, пялясь на языки пламени.