Стрекоза в янтаре

Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны.

К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди.

— О, это опасно! Сам бы я ни за что не решился приблизиться к этой тявкающей болонке.

— Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

Джейми и сам засмеялся, а потом сладко потянулся под ласковыми лучами весеннего солнышка. Затем подмигнул мне и перекатился на живот.

— Знаешь, при одном взгляде на тебя, англичаночка, с моим Диком такое творится! — сказал он.

Я откинула ему волосы со лба и нежно поцеловала в переносицу.

— А зачем, как ты думаешь, мужчины дают эти прозвища? — спросила я. — Джон, Томас. Или тот же Роджер. Женщины так не делают.

Джейми был явно заинтригован.

— Конечно, нет! Иначе бы я назвала какую-нибудь часть своего тела, скажем, нос Джейн.

Он снова расхохотался — грудь так и заходила ходуном. Я навалилась на него, с наслаждением ощущая под собой теплоту крепкого тела. Теснее прижалась к бедрам, но многочисленные нижние юбки делали этот жест скорее символическим.

— Во всяком случае, — рассудительно заметил Джейми, — ваши штучки не встают и не падают сами по себе, как бы вам того ни хотелось. Насколько мне известно, конечно, — добавил он и вопросительно приподнял бровь.

— Нет, слава богу, нет. Кажется, я слышала, что французы называют свой член Пьером, — сказала я, глядя на проходившего мимо щеголя в зеленом муаровом камзоле, отделанном бархатом.

Джейми так громко расхохотался, что до смерти перепугал голубей в кустарнике. Они взлетели, возмущенно хлопая крыльями и разбрасывая мелкие серые перышки. Пушистая белая болонка, доселе спокойно сидевшая на руках своей хозяйки, тут же проснулась, вылетела из своего теплого гнездышка, словно пинг-понговый шарик, и пустилась вдогонку за голубями, оглашая окрестности бешеным лаем; вслед ей неслись не менее визгливые крики хозяйки.

— Не знаю, англичаночка, — сказал Джейми, вытирая выступившие от смеха слезы. — Я только раз слышал, как один француз называл свой член Джорджем.

— Джордж! — повторила я так громко, что привлекла внимание проходившей мимо небольшой группки придворных.

Один из них, невысокий, но очень подвижный субъект в эффектном черно-белом шелковом наряде, приостановился и низко поклонился мне, подметая землю у моих ног шляпой.