И в аду есть герои

– Помнишь, ты мне показывала таблички? Ну те, которые у вас еще от деда остались?

– От прадеда, – безучастно поправила подругу Валя и снова закашлялась.

– Неважно, – махнула рукой девушка. – Дашь их мне на пару дней?

В свое время Валя, услышав, с какой гордостью Вероника повествует об увлечении своего Лешеньки мистикой, похвасталась, что ее родители владеют семью древними бронзовыми табличками, доставшимися в наследство от прадеда. Лешенька страшно заинтересовался ими, приезжал, смотрел, но дальше восхищенных взглядов дело не пошло – вряд ли бывший студент Литературного института смог бы расшифровать загадочные письмена, оказавшиеся не по зубам ученым. Это произошло почти год назад, и с тех пор Вероника ни разу не вспоминала о табличках.

Пенкина вытерла слезящиеся глаза и удивленно воззрилась на Веронику. Как ни странно, но до терзаемого наркотическим голодом мозга Вали только сейчас дошли изменения, произошедшие во внешности подруги.

– Ты что с собой сделала? – Девушка оторопело уставилась на бритую голову Вероники.

– Заметила? – иронично осведомилась та.

Сбритые волосы, черные солнцезащитные очки, которые Вероника почему-то до сих пор не сняла, странная просьба… Валя пыталась разобраться в происходящем, но разъяренный отсутствием наркотика мозг не позволял ей сосредоточиться.

– Зачем ты это сделала?

– Мне так больше нравится, – беззаботно улыбнулась Вероника, проведя рукой по лысому черепу.

– А для чего тебе таблички?

– Таблички… – Девушка заранее готовила ответ на этот вопрос, но в последний момент немного сбилась. Впрочем, трясущаяся Валя не отслеживала интонации подруги. – Я познакомилась с одним мужиком, археологом, хочу ему показать. Вдруг он их переведет? Совершим научное открытие.

– Их нельзя перевести! – Валю затрясло особенно сильно, и она обхватила себя руками. – Родители пытались… показывали их… они мне не разрешают их брать…"

"– Да, я помню, – согласилась Вероника.

– Они древние… ценные…

Прадед Вали, действительный тайный советник Николай Сергеевич Пенкин, был известнейшим в Москве археологом-любителем и большую часть своих доходов и свободного времени тратил на поиск и приобретение раритетов. Его личная коллекция, занимавшая три комнаты в огромной квартире Пенкиных на Покровке, славилась на всю Россию, а ведущие музеи мира считали за честь консультироваться у Николая Сергеевича. Семейное предание гласило, что был в этих комнатах особый шкаф, в котором тайный советник хранил совершенно уникальные, не имеющие аналогов раритеты. Революционные бури не пощадили ни заботливо собираемую коллекцию, ни ее обладателя.