И в аду есть герои

 – Просто расположено село удобно, проще всего к горам выйти. Ну, в магазин там зайдем, может быть. Есть у них магазин?

Коричневый костюм пожал плечами:

– Кто знает, что у них есть?

Кортес удивленно поднял брови.

– Как интересно… Вы в Мусаево бывали?

– Не довелось, – честно признался мужичок.

– Я в Мусаево был, – нехотя протянул егерь. – Село как село. Только дома очень хорошие. И асфальт кругом очень хороший, у нас это нечасто. И машины у всех очень хорошие. – Он помолчал. – Нет там магазина. – Снова пауза. – И школы нет. Церковь есть, небольшая, только меня туда не пустили. Издалека видел.

Артем с интересом прислушивался к разговору. Ну, насчет школы понятно: хваны отправляли своих отпрысков в Москву, в школу Великого Дома Чудь. По крайней мере, у всех четырехруких, с которыми уже доводилось общаться молодому наемнику, с образованием все было в полном порядке, как минимум читать и писать умели. А вот что же у них магазина нет? Удивительная оплошность Торговой Гильдии.

– Неужели там и колхоза не было?

– Это при советских? – Егерь задумчиво посмотрел в окно. – Может, и был. Кто знает?

Он почти слово в слово повторил фразу коричневого костюма.

– Бирюки они, – высказался тот."

"– Бирюки бирюками, – слегка понизила голос тетка, – а насчет колхоза я так скажу: не было у них колхоза никогда. И даже сельсовета не было.

– Вы-то откуда знаете? – встрепенулся мужичок. – Вы в Мусаево бывали?

– Нет, не бывала, – с достоинством ответила тетка. – Но бабушка мне рассказывала, что, когда краснопузые продразверстку в наших краях делали, в Мусаево целый эскадрон поехал да два комиссара в придачу, коммунисты, между прочим. Один, Перетц Яковлевич Аронзон, начальник «чики», он до революции в наших краях в остроге сидел за контрабанду, а второй не знаю, кто был, тоже, наверное, из бандитов, он в Мусаево милиционером должен был остаться. Хотели они, стало быть, у мусаевцев продовольствие отнять и колхоз сделать.

– Вот видите! – не выдержал мужичок в костюме. – Сами себе противоречите.

– Только не получилось у них ничего, – усмехнулась тетка. – Аккурат через два дня их всех на Чуйском тракте повешенными нашли. На деревьях вдоль дороги. Бабушка сказала, что больше в Мусаево коммунисты не ездили.

Представив возмущение хванов, у которых два уголовника при поддержке кавалерии попытались отнять продовольствие, Артем едва удержался от улыбки. Бедняга Аронзон и представить себе не мог, что выходцы из нелюдимого алтайского села еще тысячи лет назад зарекомендовали себя как самые жестокие воины Великого Дома Чудь, и даже грозные навы относились к хванам с большим уважением.

– Сказки! – махнул рукой мужичок.

– Сказки сказками, – тихо, в тон тетке, произнес егерь, – а сельсовета я в Мусаево не видел.