Шпионка в графском замке

Этот вопрос был задан так, что я почувствовала себя виноватой, хотя прекрасно знала: повести себя иначе было бы самоубийством.

– Интересно, какой такой знак я должна была тебе подать? – огрызнулась я чуть более агрессивно, чем следовало.

Раймонд тряхнул головой и откинулся назад, используя ивовый ствол в качестве опоры для спины.

– Не важно, забудь, – отмахнулся он. – Знаю, ты не смогла бы этого сделать.

– Действительно, не смогла бы, – горячо подхватила я.

Раймонд помолчал, снова устремив взгляд на густеющий за рекой лес."

"– Я чуть с ума не сошёл, когда думал, что тебя лишат жизни у меня на глазах, а я не смогу даже пошевелить пальцем, чтобы это предотвратить, – совсем тихо признался он.

– Я понимаю. – Я крепко сжала его руку.

– Ничего ты не понимаешь, – со слабым смешком качнул головой Раймонд. – Такое уже было… Может, не слишком похоже, но суть та же.

Он снова замолчал и, кажется, говорить дальше не собирался. А я не знала, задать ли вопрос. И мучительно металась, где-то глубоко внутри, между желанием знать и бессмысленным, но всё равно заставляющим цепенеть страхом.

– Ты говоришь о Сибилле? – решившись, всё-таки спросила я.

Раймонд искоса на меня взглянул, будто удивлённый тем, что я знаю имя его жены. Потом медленно, словно через силу кивнул.

– Она умерла во время Смуты. Мне приходилось постоянно отлучаться. Это были очень тяжёлые дни, мы всё время несли потери. А эти ублюдки как раз тогда начали пользоваться помощью магов. Когда она заболела, я даже не понял, что это что-то серьёзное. Казалось, обыкновенная простуда, через несколько дней пройдёт… Я оглянуться не успел, а она уже лежала в бреду, почти не приходя в себя. И когда она умирала… я даже не мог быть рядом.

Он сжал руку в кулак и стиснул зубы так, словно страдал от очередного вызванного антордумом приступа. Вздохнув, я отвела взгляд. Конечно, я могла бы сказать, что он делал то, что был должен. Как эрл, он отвечал за всех жителей графства и, в некоторой степени, даже за судьбу королевства, а потому с него был особый спрос. Сказать, что он просто-напросто не имел права оставить отряды сопротивления, даже ради больной жены. Но что толку? Он отлично знал всё это и без меня. И именно поэтому поступил тогда так, как поступил. И именно поэтому винил себя до сих пор и, вероятно, будет винить всю жизнь.

Теперь мне стало более понятным то болезненное постоянство, с которым он продолжал горевать по давно ушедшей жене. Как сильна ни была бы любовь, девять лет – это долгий срок. За это время нельзя – и не нужно – забыть, но можно успокоиться. Любовь добра, она отпустит, позволит жить дальше, поселившись в душе светлым оберегом. А вот вина способна грызть вечно.

Хруст ломающихся веток предупредил нас, что к берегу приближается очередная компания.