В горах пощады нет

С пулеметчика, потом на гранатометчиков переходи… А потом уже всеми силами додавим… Нахимов, занимай позицию…

Старший сержант перешел с одного камня к другому и устроился через два метра от прежней своей точки.

– У них снайпера, кажется, нет?

– Я не видел, – сказал Аношин.

– Я тоже… Автоматным огнем они нас не достанут. Аношин, предложи обеим группам выйти на дистанцию навесного обстрела из «подствольников».

Старший лейтенант передал по связи приказ подполковника.

– Товарищ подполковник, они уже выставили по три человека на каждый из склонов. Лучшие гранатометчики. Передают полную готовность.

– Нахимов, готов?

– Готов, товарищ подполковник. Пулеметчик на мушке…

– Поливай… И старших вниманием не оставляй. Они там командуют.

– Понял…

Пауза после последнего слова снайпера длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы остановить на время выстрела дыхание. Нахимов выстрелил и, не начав еще дышать, сделал сразу за первым еще два выстрела.

– Как в тире… – восхитился старший лейтенант Аношин, рассматривающий лагерь бандитов в бинокль.

– Нормально. Продолжай, – сказал Бурлаков, тоже бинокля от глаз не отрывая. – Пока не опомнились… Еще одну такую же серию…

Бандиты опомнились только после следующей серии из трех выстрелов. Их осталось только трое, и эти трое, необстрелянные, только что чувствовавшие себя героями, не могли понять, что происходит, откуда стреляет снайпер и с какой стороны им ждать опасности, и потому попрятались за первые попавшиеся камни. Двое при этом остались видны снайперу.

Но опасность пришла к ним теперь уже прямо сверху. С двух сторон одновременно ухнули подствольные гранатометы, и шесть гранат по дуговой траектории прилетели точно в остатки лагеря. Разброс осколков у гранат «ВОГ-25» около пяти метров. Площадка была накрыта практически полностью. Но осколки гранат имеют свою особенность. Если пули снайпера убивают, то осколки – если, конечно, граната не разорвется у тебя под ногами – наносят множественные мелкие раны. И это дает возможность допросить пленных.

– Кончено… – сказал старший лейтенант Аношин.

Бурлаков сел на камень.

– Передай Максимову, пусть раненых допросит. И ко мне с докладом…

* * *– К сожалению, товарищ подполковник, раненый только один остался. Парнишка семнадцати годков. Единственный, кто без бронежилета был. Никого бронежилет не спас, а он один – остался… Правда, думаю, что ненадолго… Ему осколками весь живот разворотило. А он все равно жрать просит. Голодный… Но и без еды часа не протянет…

Капитан остановился против подполковника Бурлакова, сидящего на одном камне и прислонившего спину к другому, большему. Будто в кресле устроился. Третий камень вполне мог сойти за подлокотник.