В горах пощады нет

 – Тогда для моей маскировки пусть холмик хотя бы соорудят, чтобы на могилу было похоже, и из кустов пусть что-нибудь выберут… Ветви потолще, чтобы можно было крест связать…

– Сделаем, товарищ подполковник…

Старший лейтенант отошел, а Тамаров смотрел на Бессариона и думал о том, что вот он сам, подполковник спецназа ГРУ Артем Василич Тамаров, сидит сейчас на своей земле, в своей стране и сожалеет о том, что его друга и врага одновременно нельзя даже по-людски похоронить, поскольку закон требует каких-то обязательных процедур с опознанием. И это, наверное, неправильно. Есть, конечно, законы человеческие, но есть и законы высшие, которые не в головах людей, а в сердцах формируются. И каждый человек должен с этими законами считаться в первую очередь и лишь потом с теми, что законодатели устанавливают. Мир должен быть устроен справедливо и не в угоду чьим-то удобствам. Если отправить тело Бессариона в прокуратуру на опознание, его похоронят вместе с бандитами и убийцами в общей яме без всяких надгробий и надписей. Так положено хоронить убийц и террористов, и запрещено выдавать тела родственникам. С одной стороны, если брать в общем понимании, это правильно, и это даже остановит кого-то. Бессариона не остановило. Он сознательно ехал в Россию, чтобы делать свое дело. Почему и для чего? Наверное, для него Грузия – то же самое, что для Тамарова Россия. И Бессариону было больно, когда тело его страны стали разрывать, когда стали отрывать кусками Южную Осетию, Абхазию, Аджарию. Аджарию удалось удержать, хотя эта часть страны даже не христианская. А вот с Абхазией и Южной Осетией не получилось. И Грузия пыталась вернуть себе утерянное, точно так же, как было в России, когда пыталась отделиться Чечня. И все еще пытается. Пресловутые «три восьмерки»[21] обернулись полным провалом. Но этот провал был явлением, грубо говоря, физическим. А в головах грузин Цхинвали и вся Южная Осетия, как и Абхазия, остаются единой территорией страны. И они считают, что восьмого августа две тысячи восьмого года было только начало, и продолжение последует, и последует, наверное, еще и раз, и два, и больше… И это с грузинской стороны выглядит справедливо, как выглядело справедливым для самого Тамарова воевать против чеченских боевиков. И именно потому Бессарион оказался здесь, на земле России, став человеком без права на захоронение. Однако высшая справедливость все равно должна восторжествовать. Конечно, высшая справедливость никак не касается человеческих границ. Для нее не существует такого понятия, как границы государств, потому что люди везде одинаковые, и каждый справедливости желает, но каждый при этом видит ее по-своему. Но высшая справедливость одна и одинакова для всех. Именно потому она и высшая.