В горах пощады нет

И только в месте, где предстояло с дороги сойти и пересечь пологий невысокий холм и потом подняться на тоже невысокую вытянутую гору, чтобы оказаться на следующей дороге, на той самой, где им необходимо было быть, Тамаров оглянулся.

– Идешь? Нормально?

– С повязкой легче ходить… – почти виновато отозвался Бессарион.

– Сейчас будет труднее. Хоть с повязкой, хоть без повязки. Но это недолго. С твоей скоростью за час справимся…

– На нашу дорогу?

– На нашу дорогу…"

"Здесь уже и самому Тамарову пришлось идти медленнее, потому что луна спряталась за тучками более плотными, чем раньше, которые ее свет не пропускали, а в траве, густой и поднимающейся порой выше колена, было множество разнокалиберных камней. И если крупные камни показывали себя сразу, то на мелких, если торопиться, легко было и здоровому-то человеку ногу подвернуть. А Бессарион вообще шел, сначала ощупывая траву впереди себя и только потом ногу передвигая. Российский подполковник при всей, как ему казалось, медлительности своего передвижения сначала оторвался от грузинского собрата метров на пятнадцать, потом, не услышав его дыхания, обернулся и подождал. Дальше пошли сначала рядом, потом Артем Василич сообразил, что Бессариону будет легче идти по проторенной тропе, и вперед вышел, стал сильнее траву утаптывать, хотя это в их положении было не только непривычно, но и небезопасно. Впрочем, скорость передвижения играла на безопасность не меньше, чем отсутствие тропы, и потому из двух зол следовало выбирать меньшее, и Тамаров выбрал. Так идти стали чуть-чуть быстрее. И хорошо еще, что высокая трава росла только по одному склону холма. На спуске и трава была ниже, и камней оказалось меньше, и там потерянное время можно было бы наверстать, если бы не нога Бессариона. Грузинскому подполковнику подниматься в гору, как оказалось, было легче, чем спускаться с нее. Однако все же спустились. Луна снова выглянула, и при ее бледном свете Артем Василич увидел, что по лицу Бессариона Мерабидзе скатываются редкие и крупные капельки пота. А ночи в горах жаркими бывают редко, и нынешняя ночь тоже исключением не была. Не было причины вспотеть, кроме одной – боли и усердия в ее сдерживании. Но держался Бессарион мужественно и ни разу не пожаловался ни на боль, ни на усталость. А устать он должен был. Любой человек на его месте, самый тренированный человек должен был бы предельно устать только от одного нервного напряжения, не говоря уже о физической нагрузке, которая на их долю выпала немалая. Ко всему плюсовалась невозможность как следует выспаться, но это была слабая сторона только одного грузинского подполковника.