В горах пощады нет

И только тогда остальные боевики начнут активные действия.

Но грузинский подполковник промолчал, не среагировав на слова своего российского коллеги. Может быть, он просто не понял, о каком месте идет речь.

Пару километров шли молча, пока Тамаров резко не остановился и не поднял руку, требуя не стучать костылем и не мешать ему слушать. Прислушался и Бессарион и, не дожидаясь команды напарника, сам шагнул к обочине. Их догоняла машина.

В этом места склон насыпи был невысокий, спуск дался Бессариону нелегко, но он спустился все же быстро и там же, в кювете, пригнулся к земле, став в ночном сумраке незаметным. Артем Василич так не спешил и с дороги спрыгнул чуть позже. Он не в кювет спрыгнул, а перепрыгнул его и шагнул в кусты чуть дальше. Там поднял автомат, дожидаясь машину, и Бессариону слышно было, как сначала щелкнул предохранитель, а потом лязгнул затвор. Российский подполковник готов был к каким-то действиям."

"Машина приближалась быстро. В горах, где дорога всегда извилиста и наиболее опасна, все почему-то ездят быстро. Наверное, местный воздух создает прилив крови к голове, и человек не ощущает опасности даже ночью. Фары темноту не разрезали, а размазывали рассеивающимся необыкновенно белым светом. Биксеноновые фары, или ксеноновые фары, как помнил Тамаров, ставятся обычно на дорогих иномарках. Но из-за света фар разобрать марку машины в окружающей темноте было невозможно.

И только когда машина проехала, стало видно, что это какой-то большой седан. Артем Василич встал и уже неторопливо, без суеты поднялся на дорогу и подал руку Бессариону.

– Ты стрелять хотел? – спросил Мерабидзе.

– Думал колесо прострелить. Чтобы ты хоть немножко покатался. Но скорость слишком высокая. Машина с пробитым колесом сразу с дороги вылетит. Движок у телеги хороший. Вроде бы подъем, а она прет, дороги не чувствуя. Да нам и идти осталось немного. Дойдем…

И они двинулись дальше без разговоров.

Скоро на фоне неба стали видны высокие, стеной стоящие у дороги скалы.

– Красная скала, – сказал российский подполковник. – Место это так называют. Как ориентир… Здесь несколько таких ориентиров. Дальше вот, в часе езды, будет такое место, называется Семь родников. Там, правда, всего четыре родника бьют, но раньше, говорят, их семь было, потому место так и называется. За Красной скалой повернем направо, выйдем на нужную дорогу. Дальше идти смысла нет. Дальше сплошные высокие горы будут. Лесистые, правда, но не во всех местах пройдешь.

К скалам подошли вскоре.

– А почему Красная скала? – спросил Бессарион. – Обыкновенные черные камни…

– Если захочешь здесь до рассвета отдохнуть, сам поймешь. На рассвете, когда солнце выходит, скала красными отблесками светится. Я наблюдал. Красиво.