В горах пощады нет

У нас каждый километр с трудом дается. Но тоже справляемся.

– Молодцы. У тебя все?

– Остался только обычный мой вопрос… Новости от подполковника Тамарова… Вся операция упирается в успешную деятельность Артема Васильевича. Если с ним и с подполковником Мерабидзе что-то случится и они не дойдут до места, мы сможем выступить только в качестве заслона, и не более. А этого нам мало.

– Я понимаю. Но у меня относительно Тамарова новостей никаких. Может быть, в Москве есть, но они почему-то нас в известность не ставят. Может, тебя поставят, когда что-то будет… Или уже поставили? Как?

Полковник, кажется, чувствовал себя неуютно оттого, что подполковник Бурлаков напрямую общается с московским начальством. Это выглядело, как работа через его голову. Не слишком приятное положение, как Александр Григорьевич и сам понимал, но кто же виноват, что командир бригады был в отпуске, когда заварилась вся эта каша. Бурлаков сам себя не совсем удобно по отношению к своему командиру чувствовал. Но для оперативности связь скорее всего и должна быть прямой, из Москвы, из ГРУ, напрямую к руководителю операции.

– Никак нет, товарищ полковник. Что было, я докладывал.

– Ладно. Конец связи…

– Конец связи…

* * *Подполковник Бурлаков устроился отдыхать с удобствами, но перед этим не забыл проверить, как охраняют Джунида Илесова. Капитану Максимову уже передали данные о том, что в руки к спецназовцам попал разыскиваемый бандит, и капитан приказал связать пленника на «Бабу-ягу». Надежнее этого метода связывания ничего нет, и потому можно было бы не беспокоиться и часового с Илесовым не оставлять, но Максимов все же оставил солдат, приказав часового менять через каждые десять минут, чтобы хотя бы по двадцать минут отдохнул каждый из троих.

Такое же время на отдых осталось и подполковнику Бурлакову. И он устроился там же, где Илесова держали. Пленник рядом пыхтел и ворочался, потому что связанный на «Бабу-ягу» не может спать ни минуты. Едва он расслабляется, согнутая и перехваченная петлей нога начинает искать удобную позу и пытается выпрямиться, что сразу же начинает связанного душить. Но бандита никто не жалел, и лучше было дать отдохнуть солдатам, которым вскоре предстояло вступить в бой, чем проявлять гуманность к преступнику.

С этими мыслями Александр Григорьевич лег и сразу провалился в сон, как и приказал себе. Привычка организма подчиняться приказу всегда выручала в трудные минуты, когда нервы бывают напряжены или усталость перешла тот рубеж, когда хочется упасть, и уже становится привычным состояние полусна-полубодрствования.

Но проснуться пришлось вскоре. В чехле заработал «виброзвонок» трубки.