В горах ближе к небу

Хотел вытрясти пыль из матрацев и одеял, аккуратно перестелить…

Нангаван насторожился. Ему все меньше и меньше нравились откровения Белкина. Но и заткнуть толстяку рот при всех он не мог.

— Ты что, в наших постелях рылся? — пропищал Яков. — Кто тебя просил?

— А зачем просить? Я добровольно… Я хотел чистоту навести, услужить вам. Христианское смирение велит нам любить ближних своих, как самих себя.

— Понятно, — фыркнул Длинный. — Дальше-то что? Из-за чего весь сыр-бор?

Белкин засунул в рот новый орех и принялся жевать. Он сильно нервничал. Криша взбесила нерешительность толстяка.

— Да выплюнь ты свою жвачку! Что ты, как священная корова, жуешь и жуешь? Тебе надо было в Индию ехать за просветлением. В ашрам. Там бы тебя давно святым сделали.

— В Индию? — растерялся Белкин. Криш сжал зубы и застонал.

— Держи меня, — сказал он Длинному Вите. — А то я его сейчас убью! Прикончу на месте!

— Говори, Белыч, — пропищал Яков. — Неровен час, у кого-нибудь нервы не выдержат. Терпения больше нет ждать, пока ты соберешься с мыслями. Ну, занялся ты постелями, и что?…

Толстяк с испугу подавился орехом и раскашлялся. Криш принялся с остервенением хлопать его по спине.

— Скажешь ты, наконец, или нет? — приговаривал он. — Говори, а то хуже будет!

Белкин продолжал кашлять. С трудом отдышавшись, весь красный и потный, он выдавил из себя одно слово: «С-сейчас». Под напряженными взглядами членов общины толстяк ринулся в заваленный старыми циновками угол, поколотился там и с довольным видом вышел на середину комнаты.

— Вот! — торжественно заявил он.

Все невольно повставали со своих мест. В руках Белкин держал скомканную тряпочку не первой свежести.

— Дай сюда, — не выдержал Криш.

Толстяк ловко увернулся, несмотря на свою комплекцию, и отскочил.

— Нет уж, это я нашел! Я сам покажу.

— Не трогай его! — взвизгнул Яков. — Что ты кидаешься, как бешеный?

Длинный Витя сделал шаг к Белкину, готовый выхватить у толстяка его находку, и только Хаким и Нан — гаван не вмешивались в происходящее.

Белкин забыл о своей жвачке. Он попятился, осторожно развернул тряпочку и обвел взглядом присутствующих. На мятой ворсистой поверхности лежали два желтоватых камешка — побольше и поменьше.

— Смотрите… — зачарованно прошептал толстяк. Наступило гробовое молчание.

— Ну, что это, по-вашему? — потерял терпение Криш. — Чего застыли, как восковые фигуры? Белыч, скажи им."

"— Это… золото! — восторженно произнес толстяк и облизнулся. — Самородное золото! Самое настоящее!

— Откуда? — поразился Яков.

Длинный Витя раскрыл от удивления рот, уставившись на камешки в руках Белкина. Хаким крякнул.

Неожиданно для всех Нангаван вскочил и бросился в свою комнату.