В горах ближе к небу

Касс не мог сбавить ее: он боялся, что не успеет доехать до нужного участка дороги в расчетное время. И тогда ему уже не спастись — сетлей будет уничтожен.

Прозвучавший наконец сигнал табло заставил его вздрогнуть. Касс сосредоточился. Набрав код, он с облегчением вздохнул: «Все, теперь пусть ищут меня!»

Начальник колонии думал о Вальганиусе. Он не сомневался в том, что убедит Магистра взять его с собой. Только бы успеть!"

"Подземные толчки участились. Внезапно свет в туннеле погас. Касс не успел как следует испугаться, потому что тут же автоматически включилось автономное освещение. Теперь вместо светящихся полос по бокам трассы загорелись прожекторы. Раздался ужасающий грохот… Последнее, что видел Касс — несколько черных зигзагов на стене туннеля. Это были трещины. В мгновение ока подземный свод обвалился, раздавив сетлей, как яичную скорлупу.

Обитатели Драгии так и не успели понять, что произошло. Город Жад погрузился во тьму и начал рушиться, превратившись для жителей в западню, из которой не было выхода.

В замке Вальганиуса тоже погас свет. Все смешалось — шум обвалов, странный гул, пыль и тьма. Хетт закрыл глаза и всем телом прижался к «Золотой богине». Ожидание смерти утомило его. Он даже желал ее…

Вальганиус нервничал. Катастрофа произошла чуть раньше, чем он ожидал. Пришлось ускорить взлет корабля. На экране внешнего обзора Магистр еще видел Драгию, вернее, то, что от нее осталось…

«Не стоило рисковать и тянуть до последнего, — мысленно ругал себя Великий Изгнанник. — Ничто в этом бренном мире не заслуживает сильной привязанности. Ничем, ничем нельзя дорожить!»

Вальганиуса клонило в сон. Он потратил слишком много сил на борьбу с собственной жалостью. Как глупо!..

Планета Земля, Памир. Община гуру Нангавана. Наше времяУтренняя групповая медитация сорвалась. В общине нарастала истерическая нервозность. Никто не понимал, в чем дело.

Учитель предложил обсудить положение вещей. Шраваки неохотно согласились. Первым взял слово Белкин. Он покраснел от волнения и даже перестал жевать свои орехи.

— Что-то происходит, — дрожащим голосом заявил толстяк. — Но мы не знаем что. От нас скрывают правду. Это… безобразие! Мы здесь не враги друг другу, а… братья по духу. Вот.

Он сконфузился и сел. Такая длинная обличительная речь далась ему нелегко.

— Правильно, Белыч! — поддержал толстяка Криш. — За кого нас принимают? За лохов?

Молчун Яков и тот на сей раз подал голос.

— В чем, собственно, дело? — поджимая губы, спросил он, обращаясь почему-то к Нангавану. — Объяснитесь, господа.

Столь интеллигентный слог показался Длинному вызывающим.

— Хватит выпендриваться! — взорвался он.